Он молча стоял и смотрел на это и как со стороны слышал, а потом и наблюдал всё происходящее.
– Ты смотри, педрила не подстригся.
Лёша ощутил, как его грубо схватили за подбородок и подняли его лицо.
– Точно петушок, добегался. Ну, кто его опускать будет?
– Тихо, – Назар услышал голос Ефима, продолжая пребывать в странном вакууме, – ты почему не подстригся? Мы тебе денег из общака дали. Должен был сделать, что сказали, – голос Ефима звучал угрожающе хрипло, но в то же время спокойно.
– Да пошли вы, – Алеша дернулся и сразу получил несколько ударов по рёбрам, а потом ещё и по лицу.
– Тихо! – опять прозвучал голос Ефима, – оставьте пацана, – он подошёл к Лёше и поднял его подбородок, заглядывая в глаза. – Подстригись. Ты меня понял? – затем перевёл взгляд на братков, – отпустили парня."
"Братки сразу выполнили эту команду. Хотя Ефим и не повышал голос, но говорил он с таким могильным холодом в словах, что никто не посмел ему перечить. Да и вообще Ефиму старались не переходить дорогу. Он здесь был самый старший, ему уже тридцать два стукнуло, и сидел он не единожды, да и убивал он без всякого сожаления, вот всё это и вызывало у пацанов уважение и боязнь его.
Алексея отпустили, он подобрал шапку и прихрамывая, стирая с носа кровь, пошёл в сторону выхода с ипподрома.
– Ты чего застыл, – тихо сказал Ефим, встав перед Назаром и закрывая от него удаляющуюся фигуру Алексея, – в машину садись, – почему-то ещё тише произнёс он.
Назар молча сел в машину ощущая, что так погано ему ещё никогда не было.
До этого момента всё в его жизни было чётко и ясно, он всегда знал, когда прав,а когда нет. Он всегда знал, как поступить или не поступить. Он всегда знал в любой ситуации, как должен себя вести и никогда не мог упрекнуть себя за трусость, слабохарактерность или страх.
Так почему сейчас весь алкоголь испарился за считанные секунды, и он оказался в таком кристально ярком пространстве, где был он и этот Алёша. И он, Назар, не знал, что делать. Да, он не знал, что ему делать, наблюдая перед собой всё происходящее.
Вернее он знал, что всё, что говорили и делали его братки с этим волосатым Лёшей, всё правильно, но почему тогда он чувствует себя так погано? Как будто он предал кого-то, как будто струсил, спрятался, испугался. Неужели он смог так поступить? Он, который никогда не прятался и смело смотрел в глаза смерит там, в Афгане. И здесь все эти пять лет он ни разу не испугался и не преступил свои принципы и правила.
