- Предлагаю пулемёт поставить здесь, - к Гансу подошёл Максуд. – Если чубатые попрут по балке, с этой позиции они для пулемётчика в одну линию выстроятся, очень удобная цель будет. Если их «бэхой» на край «Зеи» забросят, то отсюда их тоже будет удобно косить фланговым огнём.
- Дельно, - кивнул Ганс. – Где наблатыкался?
- Я «кашник», - ответил Максуд. – Ещё с Бахмута начинал. Полгода от звонка до звонка.
- Понял, - улыбнулся Ганс. – А что же ты раньше о своём прошлом не говорил?"
"- А зачем? Тебе сказал, ты теперь знаешь.
А остальным – зачем это знать? История такая себе… не для всех, - своей фразой Максуд дал Гансу понять, что воспринимает его не так, как остальных, что видит в нём лидера и готов ему доверять не только историю своей жизни, но и нечто больше – в данных условиях, возможно, и саму свою жизнь.
- Согласен, - кивнул Ганс. – Про вашего брата много чего рассказывали, о чём лучше не знать.
- Ну, вот и я про то же.
Максуд, несмотря на такой позывной, был русским. Когда-то давно он застал свою жену в постели с лучшим другом, и в порыве стремительного душевного расстройства, убил на месте обоих – кухонным топориком – раскроив им черепа.
Дали ему, учитывая состояние внезапного аффекта, шесть лет колонии, где на пятом году отсидки, на плацу он увидел человека с тремя геройскими звёздами, и услышал его слова «в моём подразделении недопустимы три греха…». Так он оказался в «музыкальном коллективе», а ещё через пару недель – на окраине Бахмута, в Иванграде, и затем дни закрутились как в калейдоскопе – штурмы, штурмы, штурмы.
Ему посчастливилось выжить в «Бахмутской мясорубке», которая стала мясорубкой не только для противника. Через полгода он вернулся в родной город, где быстро понял, что там он никому не нужен, и ноги сами привели его в военкомат, где он и подписал контракт. Почему в армию, а не в родной коллектив? Да потому что Марш Справедливости уже отгремел, и «Министерство Наступления» кануло в Лету – пришлось трудоустраиваться в Министерство Обороны.
Ганс вспомнил, что по достижению позиций он должен был доложить об этом командиру взвода, и включив рацию, стал вызывать Каштана.
- Каштан – Гансу!
- На связи, - ответил Каштан. - Вы дошли?
- Дошли.
- Только сейчас?
- Нет, полчаса уже здесь, немцы обстреляли нас из миномёта.
- Двести, триста, есть?
- Нет, - ответил Ганс.
- Надо сразу докладывать, - поучительно сказал лейтенант. – Смена ушла?
- Ушла.
- Что-то ещё?
- По пути потерялся один карандаш.
- Кто?
- Карась.
