Если этого нет и противник сильнее тебя – говорить о победе бессмысленно. Но иметь это всё мало – нужно ещё уметь заставить людей идти в атаку, а это, как не крути, не может быть оперативным искусством. Это воля, сила, беспощадное отношение к личному составу, безразличие к их жизням, наконец, но только не оперативное искусство. У Диксона сейчас самая сильная в армии бригада! Укомплектованный танковый батальон, два укомплектованных мотострелковых батальона, два стрелковых батальона… у него танков больше, чем во всей шестьдесят шестой дивизии! У него в руках мощнейший таран! На него будет работать основная часть артиллерии армии… и командование должно быть уверенно, что всё это будет задействовано смело и решительно.
А вот семьдесят шестая бригада мне покоя не даёт. Техникой практически не укомплектована! Ну что это – всего восемь танков, двенадцать БМП…
- Одиннадцать, - поправил Томск. – Сегодня одна машина сгорела при попытке вывезти раненого.
- Ну вот, - командарм раскрыл ладони, - Ветер, конечно, толковый командир с задатками полководца, и мы в этом убедились в недавней с ним беседе, но будь ты хоть семи пядей во лбу, если у тебя нет танков, нет БМП, тогда о чём можно с тобой разговаривать? О разведке? Ну, хорошо, поговорили мы с ним о разведке, дальше то что? А дальше чугунная действительность, в которой Ветер в сравнении с Диксоном, не имеет никаких шансов на полный успех в предстоящей операции! Потому семьдесят шестой бригаде мы и поручили второстепенное направление.
- По моему мнению, если бы была такая возможность, командиром двести второй бригады я бы лучше его поставил, - сказал начальник штаба. – А вот Диксону я бы и батальон не доверил – есть в нём что-то такое… что не позволяет ему доверять.
- Да ладно, Дмитрий Павлович, так уж не расходись, - командарм улыбнулся. – Ты же не хочешь сказать, что решение о его назначении неверное… может и моё назначение ты считаешь ошибочным?
Начало специальной военной операции полковник Иванцов, носивший позывной «Каскад», встретил в должности заместителя командира шестьдесят шестой дивизии и на этом посту в полный рост хлебнул февральские и мартовские сражения юго-восточнее Харькова.
Так получилось, что прекрасный в мирное время командир дивизии генерал-майор Липатов после первого выстрела в настоящей войне изменился до неузнаваемости и проявив малодушие, самоустранился от исполнения своих обязанностей.
