– Мы здесь-то, как на ладони, а туда, в низину спускаться, что бы нас с соседнего склона долбили, нет, не пойду.
- Не тебе решать, Ганс, - сказал Каштан. – Ты получаешь приказ и идёшь его выполнять.
- С кем, Каштан? Двое потерялись, двое от страха трясутся, остальные так себе солдаты…
- Вот с этими воинами и идёшь выполнять задачу. Что не ясно? Если не пойдёшь, я тогда дам указание арте отработать по тебе. Поверь, им без разницы, куда стрелять. Ты меня услышал?
- А тебе не западло по своим бить?
- Не западло, если «свои» приказы не будут выполнять, - ответил Каштан.
– И ещё, смотри, менять мы вас будем с «Зеи». Если вы останетесь на «Десне», будете сидеть там хоть до второго пришествия. Ты меня хорошо понял? Никакого снабжения вам не будет. Если сами назад попрётесь – прикажу расстрелять вас, а прокурору скажу, что вас с немцами перепутали.
- Какой же ты чёрт, лейтенант, - сказал Ганс. – Я думал, что ты человек.
- Я всё сказал, - крикнул в рацию Каштан. – Выполнять! И смотри, мне сверху всё видно.
Если в пятнадцать часов группа не встанет и не пойдёт вперёд, пеняйте на себя!
Каштан поспешил отключиться. Ганс непроизвольно посмотрел на часы, хотя точно знал, сколько сейчас времени. Весь его опыт кричал, что поставленная задача бессмысленна, безумна и конечно, невыполнима теми силами, какими он располагал. Зайти на вражескую позицию, наверное, было возможно, но удержать её не представлялось возможным, так как её расположение позволяло противнику напрямую наблюдать, что там происходит и корректировать огонь миномётов даже без использования разведывательных БпЛА.
Своими опасениями Ганс поделился с Гочей, который тоже оказался не в восторге от полученного приказа.
- Да они там с катушек слетели? – вскрикнул он. – Какой ещё штурм? У нас тут людей – раз два и кончились, а они требуют «Зею» взять!? Да мы там ляжем все, кто нашу позицию оборонять будет?
Он замолчал, выдохшись.
- Каштан сказал, что, если мы не пойдём на штурм, он ударит по нашей позиции миномётами, - сообщал Ганс «дополнительные подробности».
- Да и пусть бьют, - махнул рукой Гоча. – Какая разница, кто по нам бить будет – немцы, или свои дебилы. Я уже попрощался с жизнью, мне не страшно. Отсюда мы всё равно уже живыми не выйдем.
- То есть, ты готов идти? – горько усмехнулся Ганс.
- Все там ляжем, - кивнул Гоча. – Или здесь. Мне уже безразлично. Если ты идёшь, я с тобой.
- Остальных тоже поднять надо, - сказал Ганс после некоторой паузы.
