Плененное сердце

— Но был ли этот брак истинным и настоящим? Честно ли вы рассказали о своем прошлом? Знает ли о нем ваш муж, дочь моя?

— Да, святой отец. Я ничего не утаила. Поэтому муж спрятал меня, когда в Данглис приехал сэр Удолф. Он не хотел никаких неприятностей.

— Но вы знаете и, если сказали правду, знает ли ваш муж, что сэр Удолф просил разрешения жениться на вас. И когда пришел в ваш дом, сообщил, что получил такое разрешение. Разве это не так, дочь моя?

— Так, — кивнула Ачикс. — Однако отец Доначьд заверил нас, что епископ Сент-Эндрюса никогда не даст подобного разрешения.

И что если такой документ будет получен, то исключительно нечестным способом и за взятку. А теперь вы ответьте мне честно, отец Питер. Так оно и было?

Священник смущенно заерзал на стуле, а Бэб понимающе закудахтала.

— Действительно, мною было сделано пожертвование на собор, — признался он.

— Скажите уж прямо: взятка! — сухо проговорила Аликс. — И вы давали ее не один раз, а трижды! Три раза! Позор вам, святой отец! Теперь, чтобы успокоить свою совесть, вы обязаны сказать сэру Удолфу, что я замужем за другим.

И что он должен вернуть меня мужу.

— Леди, я уже дал ему такой совет, но, боюсь, он ничего не желает слушать, — тяжко вздохнул священник, краснея от стыда.

— Кольм сжег деревню, захватил его людей и угнал овец. Он поклялся вернуться за мной. И обязательно вернется. И тогда взломает дверь и убьет барона. Я не хочу, чтобы смерть моего бывшего свекра легла тяжким грузом на мою совесть, а ведь он непременно погибнет из-за собственной глупости.

Он что, совсем потерял голову? Почему он не выбрал местную женщину из хорошей семьи, чтобы та дала ему детей? Почему так настаивает, чтобы именно я стала его женой?

— Леди, я уверен, что смерть его единственного сына, единственного ребенка, действительно помутила его рассудок! Два года назад я вернулся из Йорка и узнал, что вы покинули этот дом. Сам барон то впадал в глубокую печаль, то кипел гневом. Мы никак не могли его успокоить, и я был уверен, что он сошел с ума.

Но потом он стал рассуждать вполне разумно. Я сказал, что ваш побег освободил его от всех обязательств по отношению к вам, и он вроде бы согласился, но потом заволновался, увидев, что вы оставили в конюшне свою лошадь. Я заметил, что это лишь доказывает ваше благородство. Что вы, как порядочная женщина, решили начать жизнь заново. Он возразил: животное принадлежало вам, и раз вы оставили его, то были не в себе, когда уходили из дома.