Плененное сердце

— С чего это вдруг леди будет путешествовать по вересковым пустошам пешком и в одиночестве?

— Ее одежда, милорд… Это не лохмотья бедной цыганки. Плащ у нее из превосходной тяжелой шерсти. Капюшон отделан мехом, а застежки из полированного серебра. А на руках — прекрасные кожаные перчатки, и, бьюсь об заклад, тоже подбитые мехом. Я мельком увидел ее платье. Тонкая шерсть лучшего качества. К тому же при ней красивый замшевый мешок. Она не служанка и не цыганка. Она леди, господин. И должна находиться в доме.

— Фиона, ангел мой, пойди найди свою няньку, — велел лэрд дочери, целуя ее в щеку.

Девочка, улыбаясь, убежала.

— Что ж, поедем туда, — решил лэрд, вставая, и приказал немедленно оседлать двух лошадей.

Мужчины направились к выходу.

Малькольм был настоящим великаном. Высокий, мускулистый, с угольно-черными волосами и глазами цвета грозового неба, строго глядевшими из-под нависших бровей, он невольно внушал страх и почтительность. Густые волнистые волосы были длиннее, чем диктовала мода, и казались буйной гривой.

Поэтому обычно лоб его пересекал придерживавший волосы тонкий кожаный ремешок. В нем все казалось длинным: прямой нос, тонкие губы… однако на квадратном подбородке красовалась маленькая ямочка.

Не успели они выйти во двор, как навстречу поспешил конюх с двумя лошадьми. Лэрд вскочил на большого пегого жеребца. Джек довольствовался гнедым мерином.

Пришпорив лошадей, они помчались по вересковой пустоши к маленькой хижине на пастбище, которая вскоре завиднелась.

Не успели они спешиться, как запертая в хижине собака громко залаяла.

— Молчать, Шеп, — приказал конюх, открывая дверь и облегченно вздыхая при виде все еще горящего огня.

Лепешки и фляга лежали там, где их положил Робби. А девушка по-прежнему то ли была без чувств, то ли спала.

Малькольм Скотт подошел к топчану, где свернулась клубочком Аликс, осторожно взял ее за плечо и перевернул на спину.

— Она раскраснелась, — заметил он, прикладывая ладонь к ее гладкому лбу. — И у нее лихорадка.

Нужно поскорее доставить ее в дом.

Конюх был прав. Эта девушка не цыганка. Не селянка. И не служанка. Изящный носик, розовый бутончик губ, нежная кожа — все указывало на то, что она не простолюдинка.

— Я вынесу ее из хижины и повезу на своей лошади, — решил он. — А ты потуши огонь и запри хижину.

— Хорошо, милорд, — откликнулся конюх.

Малькольм поднял девушку. При этом капюшон откинулся, открыв спутанную массу локонов цвета темного меда.