Цепь осталась, но теперь ее пристегивали не к ошейнику, а к золотому наручнику (спину нужно беречь). Столь трепетное отношение к его спине Дэймена тоже смешило.
Его часто купали, а спину осторожно обтирали водой из лохани. Воду потом сливали, и в первый день после порки она была красной.
Примечательно, что больше всего изменились не обстановка в комнате и не распорядок дня. Изменилось отношение слуг и стражей. Дэймен ожидал, что они будут вести себя как Радель – со злобой и враждебностью. Вместо этого слуги проявляли сочувствие, а стражи – что еще неожиданней – дружелюбие.
Если после боя на ринге они считали Дэймена ровней, то теперь, когда он был изувечен плетями принца, – настоящим товарищем. К Дэймену проникся даже высокий страж Орлан, угрожавший ему после поединка с Говартом. Осмотрев истерзанную спину, Орлан не без гордости нарек принца беспощадной сукой и ободряюще похлопал Дэймена по плечу, отчего тот мгновенно побледнел.
Сам Дэймен старался не задавать подозрительных вопросов, зато с удовольствием посвятил себя культурному обмену.
Правда, что в Акилосе ослепляют всякого взглянувшего на королевский гарем? Нет, неправда. Правда, что акилосские женщины летом ходят с нагой грудью? Да, правда. Правда, что на ринге борются нагими? Да. А рабы вообще всегда ходят голыми? Да. Даже с королем-бастардом и королевой-шлюхой Акилос казался Орлану раем. Хохот.
Король-бастард и королева-шлюха… Дэймен понял, что грубые афоризмы Лорана вошли в обиход. Дэймен сдержался и расцепил крепко сжатую челюсть.
Контроль понемногу ослаблялся, и теперь он знал, как выбраться из дворца. Дэймен честно старался считать, что эти плюсы стоят порки. «Двух порок», – услужливо напомнила спина. Спину Дэймен игнорировал, сосредоточив внимание на всем остальном.
Надзирала за Дэйменом стража Лорана, никоим образом не подчиняющаяся регенту. Дэймена удивляло, как верна она своему принцу, как добросовестно выполняет приказы и терпит его гнусный характер, не выказывая недовольств и жалоб.
Стражники всецело поддерживали Лорана в его противостоянии с дядей, и, как следствие, между людьми принца и регента, судя по всему, существовали глубокий раскол и острое соперничество.
Преданность стражи, очевидно, объяснялась внешностью Лорана, а не его характером. Единственным подобием неуважения были непристойные замечания о красоте принца. Верность, определенно, не мешала фантазиям об утехах с принцем, раздутым до неслыханных пределов.
