* * *"
"Стилем вирской знати считалась сдержанная роскошь, не имевшая ничего общего с баснословно дорогими, кричаще яркими нарядами питомцев, которые демонстрировали достаток своих господ. За двойные двери Дэймена провели на поводке, обвешанного золотом, – разумеется, все мигом поняли, что перед ними раб. В переполненном зале он казался белой вороной.
Равно как и Лоран. Его мгновенно узнаваемые золотистые волосы магнитом притянули взгляд Дэймена. Справа и слева придворные замолкали и расступались, освобождая проход к трону.
От двойных дверей к помосту тянулась красная ковровая дорожка с изображением охотничьих сцен, яблонь и листьями аканта по краям. Стены были завешаны гобеленами, тоже преимущественно в красной гамме, как и балдахин над троном.
Красное, красное, красное. Выделялся лишь Лоран.
Дэймен почувствовал, как разбегаются мысли. Стоять ему удавалось ценой колоссального волевого усилия: спина пульсировала от боли. С трудом оторвав взгляд от Лорана, Дэймен обратил его на хорага предстоящего публичного действа.
В конце красной дорожки на троне восседал регент; левой рукой он удерживал на коленях золотой скипетр – символ своих полномочий. За спиной у регента в полном парадном облачении расположился Совет Вира.
Совет считался воплощением вирской власти. Во времена короля Алерона он помогал решать государственные вопросы, а сейчас, до коронации Лорана, вместе с регентом управлял страной. Пятеро мужчин и ни одной женщины: Совет выстроился на помосте живописной стеной. Дэймен узнал Одина и Гийона; третьим был древний старик, судя по всему, советник Ирод; следовательно, оставшиеся два – Жёр и Шело, хотя кто есть кто, Дэймен не знал.
Каждый из пятерки носил на шее медальон, символ сана.
Чуть дальше от трона на помосте стоял малолетний питомец советника Одина, наряженный и разукрашенный еще больше Дэймена. Дэймен затмевал его количеством золота только потому, что был в разы крупнее мальчишки, то есть места для творчества на нем было больше.
Герольд объявил имя Лорана и все его титулы.
Выступив вперед, Лоран поравнялся с Дэйменом и его надсмотрщиком. Дальше они пошли вместе. Ковровую дорожку Дэймен начал воспринимать как испытание на прочность. Дело было не только в присутствии Лорана. Поклоны, которые следовало отдавать на подступах к трону, казалось, были задуманы специально, чтобы перечеркнуть целую неделю лечения. Наконец с ними было покончено.
Дэймен опустился на колени, а Лоран отвесил поклон должной глубины.
