Пленённая принцесса

 — У меня четвертая, так что я не гожусь.

Он вставляет иглу в руку Миколаю и затем говорит: «Давай твою».

Марцель заставляет меня встать, согнувшись в три погибели в быстро едущей машине, чтобы моя рука была выше руки Миколая.

— Откуда ты знаешь, как это делается? — спрашиваю я.

— Я изучал медицину в Варшаве, — невнятно говорит он, обматывая длинную резинку вокруг моей руки и держа другой ее конец во рту. — Вляпался в неприятности из-за того, что принимал таблетки, чтобы не спать. И торговал ими тоже. Так и встретился с Мико.

Он вставляет другой конец канюли в мою вену.

Темная кровь бежит по трубке в руку Миколаю. Я чувствую, как она выходит из меня, но молюсь, чтобы она текла быстрее, потому что Мико это необходимо. Я даже не уверена, что он еще жив.

Спустя минуту кажется, что на его щеках появляется небольшой румянец. А может, мне просто хочется в это верить.

Странно думать, что моя кровь наполняет его вены. Во мне уже побывала частичка его. Теперь в нем будет частичка меня.

— Поверни здесь, — говорит Марцель Кларе.

Девушка сосредоточена на дороге, крепко вцепившись в руль.

— Как он? — спрашивает она, не позволяя себе оторвать взгляд и обернуться.

— Пока не знаю, — отвечает Марцель.

Мы останавливаемся перед зданием, которое выглядит заброшенным. В окнах темно — некоторые из них разбиты, некоторые заколочены. Марцель останавливает подачу крови, вынимая иглу из моей руки. Он просит: «Помоги мне, возьми его за ноги».

Мы вносим Миколая в здание, стараясь лишний раз его не тревожить.

Как только мы входим, Марцель кричит:

— Сайрус! САЙРУУУУС!

В коридоре появляется мужчина небольшого роста — лысеющий, с сильно загорелой кожей и белой козлиной бородкой.

— Ты не звонил, чтобы предупредить о своем приезде, — скрипучим голосом говорит он.

— Звонил! — отвечает Марцель. — Дважды!

— А-а, — говорит Сайрус. — Я забыл включить свой слуховой аппарат.

Он возится с устройством в своем правом ухе.

— Нам стоит отвезти его в больницу, — обеспокоенно шепчу я Марцелю.

— Здесь ближе, — отвечает он. — Никто не позаботится о Миколае лучше, даю слово. Сайрус — волшебник. Он смог бы заштопать даже швейцарский сыр.

Мы вносим Миколая в крохотную комнатку, в которой стоит нечто, похожее на стоматологическое кресло, и пара шкафчиков с медицинскими инструментами, представляющими собой нагромождение разномастных предметов, старых и еще более старых, ржавых и щербатых. Мое беспокойство нарастает с каждой минутой.