Пленённая принцесса

— Нам всем приходится выбирать, на чьей мы стороне, — отвечает Клара. — Миколай выбрал тебя.

Я была в паре минут езды от дома.

Знала, что он в опасности из-за меня. Должна была ему помочь.

Сделаю ли я тот же выбор, когда он будет спасен?

Я не представляю, какое будущее ждет меня с Миколаем. В нем есть тот мрак, что пугает меня. Я знаю, что он делал ужасные вещи. И его обида на мою семью еще свежа.

С другой стороны, я знаю, что он заботится обо мне. Он понимает меня совершенно на другом уровне, не так, как моя семья.

Я не просто милая глупая девочка. Я глубоко чувствую окружающий мир. Во мне сокрыта настоящая страсть — страсть к прекрасному, страсть к изломанному…

Миколай открыл это во мне. Он позволил мне быть кем-то гораздо большим, чем просто невинной девочкой.

Мы только начали познавать связь между нами. Я хочу нырнуть в эти отношения с головой. Хочу раствориться в нем и собрать себя заново — настоящую себя. Полноценную Нессу.

И я хочу узнать настоящего Миколая — страстного, преданного, несгибаемого.

Я вижу это. Я вижу, какой он на самом деле.

Я больше, чем просто хорошая, а Миколай больше, чем просто плохой.

Мы противоположности, но мы созданы друг для друга.

Вот о чем я думаю, пока текут часы ожидания. Время тянется ужасающе долго. Клара тоже притихла. Я уверена, она думает о Марцеле и жалеет, что не может помочь ему кроме как мысленно.

Наконец дверь со скрипом открывается. Марцель выходит из импровизированной операционной. Его одежда заляпана кровью, и мужчина выглядит измученным.

Но на его красивом лице широкая ухмылка.

— Он в порядке, — сообщает нам Марцель.

Облегчение, которое я испытываю, неописуемо. Я вскакиваю с дивана.

— Можно его увидеть? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Марцель. — Он в сознании.

Я бегу в комнатушку. Сайрус еще моет руки в раковине рядом с кучей окровавленной марли.

— Осторожно, — хрипло предупреждает он. — Не обнимай слишком сильно.

Миколай полулежит-полусидит на стоматологическом кресле. Цвет его лица все еще оставляет желать лучшего.

Его рубашка разрезана, и я вижу множество ран, которые Сайрус и Марцель зашивали, заклеивали и перевязывали.

Глаза Миколая открыты, такие же голубые и ясные, как и всегда. Они сразу находят меня и притягивают к себе.

— Мико, — шепчу я, беру его руку и тяну к своим губам.

— Ты была права, — говорит он.

— Ты сказала, что я не умру. Я думал иначе. Но ты всегда права…

Он морщится, все еще испытывая боль.

— Нам не обязательно сейчас говорить.