Пленённая принцесса

Марцель первым заходит в «Джунгли» через парадные двери, волоча за собой Данте Галло, согласившегося, чтобы ему снова надели наручники на запястья и мешок на голову.

Его братьям это не понравилось.

— По-другому никак, — резко ответил им Марцель. — Йонас не полный идиот.

Пока Марцель идет через главный вход, мы с Неро пробираемся через задний. Йонас не сменил замки. С чего бы? Второй ключ есть лишь у призрака.

Себастиан остается снаружи стоять на стреме.

Мы с Неро пробираемся через подсобку, мимо кладовой. Затем разделяемся, и Неро уходит налево, а я — направо.

Когда я попадаю в основной зал, то вижу своих людей, обложившихся выпивкой и налегающих на самые дорогие напитки. Всего там около пятнадцати солдат. Я знаю наверняка, что трое из этих пятнадцати меня предали — Анджей, Франчишек и Йонас. Еще Шимон, но он мертв.

Я не знаю наверняка, кому верны оставшиеся.

Но точно знаю, что прямо сейчас они наслаждаются щедростью своего нового лидера. Алекс и Анджей под мухой, а Оли уже совершенно пьян. Нет ни одного смотрящего.

Йонас пьет дорогущий виски прямо из горла. Его всегда зачесанные назад волосы сейчас растрепаны, глаза покраснели. Он ревет от удовольствия, когда видит, как Марцель выводит Данте Галло в центр.

— Вот и ты, брат мой. Да еще и с подарком!

Марцель снимает мешок с головы Данте. Тот стоически оглядывает окружающих его, не реагируя на их глумливые возгласы.

— Вот мужчина, который застрелил Зайца! — кричит Йонас. — Издалека. Как гребаный трус.

Он говорит по-английски, чтобы его могли понимать и солдаты, и сам Данте. Йонас нетвердой походкой направляется к Галло, пока они не оказываются нос к носу. Мой брат выдыхает алкогольные пары прямо в лицо Данте. Они оба крупные мужчины, но если у Йонаса скорее рыхлая комплекция медведя, то итальянец — это матерый бычара. Его руки в наручниках выглядят так, словно он без особого труда может разорвать стальную цепь.

— Сними с меня наручники, и мы выясним, кто здесь трус, — низким и ровным голосом говорит Данте.

— У меня есть идея получше, — отвечает Йонас. — Ты убил Мясника. Так что я убью тебя так, как это сделал бы Мясник — отрезая по малюсенькому кусочку. Я отрежу твои уши, нос, пальцы, ступни. Я разделаю тебя по чуть-чуть. И лишь когда ты превратишься в слепоглухонемой кусочек плоти… лишь тогда я позволю тебе умереть.

Черные глаза Йонаса сияют. Его улыбка не жестокая — она почти безумная. Власть ударила ему в голову, разбудив все худшее в нем.