Пленённая принцесса

— На кого ты работаешь?

— Я работаю в «Свежих деликатесах». Делаю бутеры и вытираю столы.

Мясник поджимает губы и пристально смотрит на меня, пытаясь понять, не шучу ли я.

— Ты работаешь в кулинарке?

— Это ты убил Новака и Адамовича?

— Да, — не моргнув и глазом отвечаю я.

Он снова удивлен. Заяц не ожидал, что я так легко признаюсь.

— Кто помогал тебе? — спрашивает он.

Теперь Мясник разозлился. Но он обращает свой гнев на собственных людей и произносит:

Это риторический вопрос. Никто не смеет на него ответить.

Заяц снова поворачивается ко мне:

— Сегодня ты хотел убить Зелинского?

На широком лице Ивана мелькает страх.

— Босс, почему мы… — начинает он.

Движением руки Заяц заставляет его замолчать. Мясник все еще пристально смотрит на меня, ожидая ответа.

Мой рот распух от удара пистолетом, но я четко произношу свои слова:

— Твои люди изнасиловали мою сестру, когда она шла сдавать вступительный экзамен. Ей было шестнадцать. Она была хорошей девочкой — милой, доброй, невинной. Она не имела отношения к вашему миру.

Глаза Зайца сужаются.

— Если ты хочешь возмещения…

— Нечего возмещать, — горько говорю я. — Она покончила с собой.

В бледных глазах Зайца нет ни тени сочувствия — только холодный расчет. Он взвешивает мои слова, оценивая ситуацию.

Затем он снова смотрит на Ивана.

— Это правда? — спрашивает Тимон.

Иван колеблется и облизывает пересохшие губы. На его лице читается борьба между желанием солгать и страхом перед главарем. Наконец он отвечает:

— Это не моя вина.

Мясник стреляет ему прямо между глаз. Пуля исчезает в черепе Ивана, оставляя темную круглую дыру между бровей. Его глаза закатываются, и мужчина падает на колени, прежде чем рухнуть на пол.

Мысли вихрем проносятся в моей голове. Сначала я чувствую облегчение от того, что месть за Анну свершилась. Затем разочарование от того, что крючок спустил Заяц, а не я. Следом приходит понимание, что настала моя очередь умереть. И осознание того, что мне на это наплевать. Совсем.

— Спасибо, — говорю я Мяснику.

Он оглядывает меня сверху вниз, с головы до ног. Рассматривает мои рваные джинсы, грязные кроссовки, немытые волосы, мою долговязую фигуру. Вздыхает.

— Сколько тебе платят в магазине? — спрашивает Тимон.

— Восемьсот злотых в неделю, — отвечаю я.

Он издает хриплый вздох, который можно принять за смех или что-то похожее.

— Больше ты там не работаешь, — говорит Заяц. — Теперь ты работаешь на меня. Понятно?

Вообще ничего не понятно.