Пленительные наслаждения

Феба, истинно романтическая душа даже в свои пять лет, произнесла со счастливым вздохом:

– Я уверена, он уже любит вас, мисс Габби! А вы послали ему свой портрет?

– Нет, у нас не было времени.

Но даже если бы оно и было, Габби все равно не послала бы. Один раз отец заказал ее портрет, но художник изобразил ее с ужасно круглым лицом.

Габби убрала медальон.

Все трое жевали засохшие хлебцы – единственное угощение к чаю после нескольких месяцев плавания. Габби пила чай, а перед глазами у нее стояло лицо ее суженого и его кроткие глаза.

Бог своей милостью ниспосылал ей такого мужа, о котором она давно мечтала. Судя по выражению его глаз, с этим мужчиной она будет счастлива. Он совсем не походил на ее сурового, склонного к напыщенным проповедям отца.

Габби почувствовала приятное тепло в сердце. Питер, несомненно, будет преданным и любящим отцом. Она уже рисовала себе картину: она идет по саду, а за ее юбки цепляются четверо или пятеро малышей – и у всех глаза ее мужа.

Корабль, с каждым днем уносящий их все дальше от Индии, так же далеко уносил Габби от гневных упреков отца.

«Габриэла, неужели ты не можешь приструнить свой язык?», «Габриэла, ты позоришь меня своим недостойным поведением!» Но хуже всего было, когда он начинал взывать к Всевышнему: «О Боже, неужели ты там, наверху, не видишь, как я страдаю? За что ты наградил меня этим несносным созданием, этим косноязычным недоразумением? Зачем ты послал мне дочь?»

Счастье приближалось с каждой пройденной милей океана. И уверенность – тоже.

Питер в отличие от ее отца полюбит ее, надеялась Габби. Ей казалось, что его ласковые глаза уже проникают в душу и видят ее насквозь. Ее, Габби, достойную любви. Не импульсивную и нескладную, а такую, какая она на самом деле.

Если бы Квил хотя бы мельком увидел Габриэлу Дженингем и каким-то образом смог заглянуть в ее грезы, он был бы потрясен.

Но он трезво смотрел на вещи, не верил во всякие там предчувствия и не страдал от избытка воображения. Ему вполне хватало и того, что он мог убедить себя в чем угодно.

И он убедил себя в том, что мисс Габриэла Дженингем будет для его брата прекрасной женой. И когда в тот вечер, позже, он встретил Питера в его клубе, то заявил ему об этом со всей присущей ему прямотой.

Питер пребывал в таком состоянии, что собирался напиться до бесчувствия.

– Я с тобой не согласен.

– Деньги, – коротко бросил Квил.

– Деньги? Какие деньги?

– Ее деньги. – Квил почувствовал, как в нем вспыхивает гнев.