Пленительные наслаждения

А хозяин мог бы не жадничать!

Квил посмотрел на нее взглядом, более страстным и долгим, нежели предполагало простое согласие с ее логикой. Габби нахмурилась в ответ, предупреждая своего нового жениха, что нужно быть сдержаннее.

Питер живо вступился за владельца таверны:

– Очевидно, это был единственный оставшийся пирог, который он еще раньше пообещал сохранить для Уотча. Или, скорее, для его жены. – Он улыбнулся Габби, после чего добавил нараспев: – Мы не вправе осуждать того, кому предназначался пирог, ибо потребителем оказалась прекрасная дама.

– Из-за прекрасной дамы сгорела Троя, – фыркнул Квил. – Тебя послушать – так целый Лондон потерять не жалко в угоду жене Уотча с ее аппетитом!

– Хозяин таверны, видимо, ставил обещание даме выше меркантильных забот о всяких там ложках и плошках.

Квил ответил брату такой насмешливой улыбкой, что Габби с опаской подумала, как бы дискуссия не переросла в семейную ссору. Но тут очень кстати появился Кодсуолл со следующим блюдом.

После обеда Квил исчез так быстро, что Габби не успела его расспросить.

Однако не было еще и пяти, как он заглянул в гостиную и фланирующей – да, именно такой – походкой подошел к Габби выяснить, не угодно ли ей прокатиться в Гайд-парк. Она была готова взреветь белугой и едва не выплеснула на него накопленное за день раздражение. Но вместо этого выдавила из себя «да» и пошла переодеваться.

Квил с любопытством посмотрел ей вслед. Мисс, кажется, чем-то недовольна? Видимо, перепады настроения – ее природное свойство. То, что у привередливых особ именуется «повышенной чувствительностью».

Питер мигом подскочил к нему и потянул его к окну, дабы их не слышала леди Сильвия.

– Ну что, – жадно спросил он, – ты собираешься говорить с Габби?

Квил посмотрел на брата сверху вниз.

– Боже, что ты сделал со своими волосами? Напомадил что ли?

– Я тебя спрашиваю, когда ты поговоришь с Габби? – Питер чуть не топнул ногой. – Ты должен был сделать это за завтраком. Из-за этого я слова не смею сказать весь день. Я уверен, она заметила мое неприличное поведение.

– Я говорил с ней утром, – рассеянно протянул Квил, высматривая что-то за окном и стараясь казаться равнодушным. На самом деле внутри у него все кричало и пело. Габби, прекрасная, ненаглядная Габби, согласилась выйти за него замуж! За него, сморчка убогого. Молчуна, променявшего высшее общество на мир деляг. Но она не подозревала, какую невыгодную сделку заключила. Эти мысли глодали его весь день.

– И что она сказала? – допытывался Питер.