Пленительные наслаждения

Габби, плотно укутанная в темно-розовую накидку, в шляпке, под которую были убраны ее роскошные волосы, стоя в дверях, натягивала перчатки. Она бросила на Квила нетерпеливый взгляд. Определенно, у нее было дурное настроение.

Двухколесный экипаж стоял у парадного входа. Квил помог ей подняться и сел сам. Махнул кучеру, отпуская его, взял вожжи.

Габби вспомнила, как они с Фебой сидели в экипаже, когда Квил забрал их из порта. Странно, подумала она, насколько теперешние ощущения отличаются от прежних. Может, потому, что в тот раз она была без ума от Питера? Тогда она не замечала, что мускулистые бедра Квила занимают почти все сиденье, а сейчас… Она прочистила горло.

– Квил, вы сказали Питеру о нашей помолвке?

– Нет. Я решил сначала удостовериться, действительно ли вы хотите выйти за меня замуж.

Как? Разве это не ясно?! Габби растерянно заморгала. Не она ли все утро каталась с ним по ковру как последняя…

– Разве мы не договорились? – спросила она удивленно.

– Я подумал, что разумнее обсудить еще раз, – ответил он, направляя двуколку в Гайд-парк.

Габби задыхалась от бешенства. Он что, считает ее совсем тупой? Будто она не понимает, что это задний ход! Покувыркался на полу и засомневался, не порченый ли товар берет, как выразилась леди Сильвия. Нет, так легко ему это не сойдет!

Обуздав свой гнев, Габби проговорила спокойным тоном:

– И что именно вы хотите обсудить?

– Я должен немного прояснить, какой из меня получится муж.

Вот оно что! Он собирается сказать, что такая девушка заслуживает лучшего мужчины, и таким образом оправдать расторжение помолвки.

– Проясняйте, – разрешила она.

– Габби, то, на что я трачу целый день, – неподобающее занятие для джентльмена, в частности моя инвестиционная деятельность. Отец готов предать меня анафеме за то, что я вообще чем-то занимаюсь.

«Прекрасно! – возликовала Габби.

– Мой отец занимался экспортом в Нидерланды и Китай, – процедила она сквозь зубы, – и отдавал этому все свое время. И меня воспитывали в том же духе. Я не считаю, что джентльмен должен праздно слоняться по улицам от завтрака до обеда и от обеда до ужина.

Квил молчал. Он все утро себе внушал, что нужно рассказать ей обо всех своих недугах. В том числе и о мигренях после близости с женщиной – если уж быть абсолютно честным.