Пленительные наслаждения

– Ни одна приличная женщина этого не допустит, – заявила она без малейших колебаний. – Если бы мой отец знал… – Она замерла на полуслове. Нет, об этом даже страшно подумать. – Ты развратник. Даже более того! Потому что ты… потому что ты смотрел на меня! Вот!

– Ты прекрасна. – Квил прищурил потемневшие от страсти зеленые глаза. – Я хочу смотреть на тебя постоянно. Днем и ночью.

– Никогда! – Габби задыхалась от негодования. – Ты хочешь, чтобы у тебя не болела голова, а сам замышляешь такие вещи! Как ты можешь, Квил?

Он крепился как мог, чтобы не расхохотаться.

Но Габби заметила смех в его глазах и сердито отвернулась. В это время снаружи кто-то поскребся. Она распахнула дверь и сгоряча осыпала Маргарет незаслуженными упреками:

– Куда ты пропала? Не могу же я сидеть весь день в одной сорочке!

Квил лениво поднялся. Габби стояла, прижимая к груди руки – возможно, чтобы спрятать от горничной мокрое пятно на сорочке. Он подошел к жене и наклонился к ее уху:

– Вот увидишь, тебе понравится.

Подожди, еще сама будешь просить.

– Никогда! – гневно прошептала она в ответ.

– Подобные забавы – происки дьявола. Я начинаю думать что тебе в детстве не привили никакой морали!

– А я начинаю думать, что тебе привили ее слишком много, – вздохнул Квил. Он поцеловал жену в краешек уха. Затем взглянул через плечо на Маргарет.

Горничная в другом конце комнаты вынимала из комода белье, и Квил решил немного подразнить жену. Он притянул ее к себе и, пробежав рукой по гладкой спине, обхватил прелестные ягодицы, прижимая Габби к своим бедрам.

– Габби, – прохрипел он ей в волосы, – я не только буду трогать тебя повсюду, но и целовать тебя в те же самые места.

После его ухода, пока Маргарет зашнуровывала на ней корсет, она размышляла, почему Квил такой испорченный. Несомненно, ее отец не смог бы ничего сказать по этому поводу, ибо у него и в помине не было подобных грешных мыслей, как и у любого Божьего человека.

Придя к такому выводу, она немного успокоилась, решив при случае серьезно поговорить с мужем.

Шагая по улице впереди Маргарет, она думала только о своих отношениях с Квилом. Он не собирается считаться с ее желаниями. Он хоть и молчун, но было бы заблуждением считать его слабовольным. Нет, он будет трогать ее повсюду, смотреть на нее и… целовать. При этой мысли ее обдало жаром, как будто тело ее лизнули язычки огня.

О Боже! Ее отец кругом прав.