Пленительные наслаждения

Воистину она дитя дьявола! Допустим, яркий румянец на щеках – от холодного ветра, но как объяснить тепло, расползающееся по животу, и слабость в коленках?

Нет, пока еще рано опускать голову и каяться. Вот после возвращения в Лондон она, видимо, действительно станет Дочерью дьявола. Но сейчас, что бы ни говорил ее отец, она не заслуживает этого определения. Что болтливость не тот грех, который привлекает сатану, ясно даже самому наивному человеку.

Через сорок пять минут Маргарет разнылась, что ей холодно.

На Габби же бодрящий моцион подействовал успокаивающе. Отец много говорил о религии, но с еще большим жаром проповедовал тезис о верховенстве мужчины. Долг жены и дочери, говорил он, выполнять все желания своего властелина. Значит, ее прямая обязанность – подчиняться любой грешной прихоти, какая взбредет в голову Квилу. В приподнятом настроении она вошла в отель, понимая, однако, что в преддверии мрачного ритуала радость ее неуместна.

В этот вечер ужин для семьи подали в дальней гостиной.

Потом они с Квилом поднялись наверх. Он проводил ее до спальни и, остановившись у двери, вежливо поклонился. Маргарет наверняка придет в замешательство, увидев, что ее хозяйка собирается спать одна. Но Габби не чувствовала себя униженной.

Квил изо всех сил старался держаться с достоинством и невозмутимостью истинного джентльмена. Но хрипота в голосе выдала его с головой, когда он произнес:

– Габби, я горю и гибну.

Всего четыре слова, но как они грели сердце!

Габби ожидала, что будет лежать без сна, страдая от одиночества в свою первую брачную ночь.

Однако бодрствование прошло совсем в других заботах. Она ломала голову, как помочь Квилу. Заключение врачей ее не устраивало. Несомненно, нужно что-то делать. Попробовать другое лекарство.

Можно было бы обратиться к Судхакару, если бы Квил не наложил на это запрет. Но что, если написать в Индию тайно? Иногда обман – только во благо. Она кусала губы. Впрочем, может, Судхакар еще и не знает, как лечить мигрени.

В таком случае Квилу это никак не навредит, и тогда она даже не скажет ему. Решение было принято.

Она встала с кровати и направилась к изящной конторке в углу комнаты писать письмо Судхакару. Как интеллигентный человек, представитель высшей касты, он должен внять ее мольбе. И если он будет уверен, что сможет излечить Квила, откликнется непременно.

Габби четко изложила то, что знала о болезни своего мужа.