Пленительные наслаждения

– Габби, – шутливо начал он, – нет чтобы услаждать мой слух приятной беседой, так ты меня лишь еще больше распаляешь! Фу ты, черт! – Он брезгливо взглянул на свои панталоны. – Ты только посмотри, в каком я состоянии!

Габби посмотрела, но не заметила ничего необычного и нахмурилась, когда он захохотал.

– Не вижу ничего смешного, – заявила она с видом оскорбленной добродетели.

Квил внезапно наклонился и поцеловал ее губы. Он медленно смаковал их, чувствуя, как тело начинает саднить, точно в него впиваются раскаленные шипы.

Он отодвинулся, и она посмотрела на него затуманенным взором. Теперь ее глаза были темно-желтые, цвета бренди. Он схватил ее руку и поцеловал ладонь. Габби вздрогнула. Он положил ее пальцы на свои панталоны, совсем рядом с пахом.

Она подскочила и отдернула руку.

– Ты помнишь, что я обещал с тобой делать? – Хриплый голос Квила подтверждал серьезность его намерений.

– А ты не хочешь делать то же со мной?

У нее округлились глаза. Он надеялся, что от удивления, а не от ужаса.

Наконец-то! Он отнял руку – и, к его несказанному удовольствию, Габби не отдернула свою. Она даже не пошевелилась! И это стало для него новой пыткой.

В конце концов он был вынужден сам убрать теплую руку жены. Он снова закрыл ей рот поцелуем, и не известно чем это могло закончиться – возможно даже, он усладил бы ее прямо на ячменных крошках, – если бы не появление леди Сильвии.

Она вплыла в сопровождении двух скулящих «граций» (Красоту временно поселили у слуг, так как переезд оказался слишком тяжелым для ее чувствительного мочевого пузыря).

Квилу пришлось быстро сесть на свое место и съесть на пять лепешек больше, потому что в таком виде он не мог выйти из комнаты.

Габби не заметила, чтобы их поцелуи, не говоря уже о прикосновении ее руки, вызвали те расстройства, о которых он ей рассказывал.

Гроб установили на алтарь «Святой Маргариты» приходской церквушки, где усопший оставался до следующего утра.

На поминках подавали запеченное мясо. Проститься с виконтом съехалась высшая знать со всего графства и лондонский бомонд, присутствовавший у леди Фестер.

Габби была немало удивлена, обнаружив, как много вокруг знакомых лиц, но более всего – как утомителен сам церемониал. Она не успевала приседать и кланяться. Все поздравляли ее с замужеством, хотя и не всегда искренне. Время от времени она ловила на себе недоумевающие взгляды. Или замечала, как люди, обсуждая что-то, вдруг предупреждающе сдвигают брови.