Пленительные наслаждения

– Итак, мы установили, что не от поцелуев.

– Что правда, то правда, – пробормотал Квил, целуя жену в макушку.

– Когда ты ласкаешь мою грудь, мигрени тоже не бывает. Так что тогда ее вызывает? – Габби смотрела на него с выжидательным интересом. – Если мы будем знать, что именно ее вызывает, мы сможем просто избежать этого конкретного действия.

Квил был в полной растерянности.

– Габби, – медленно выговорил он, – ты сколько-нибудь представляешь, как это происходит?

– Почти нет, – тотчас ответила она. И покраснела.

– Я знаю, ты собираешься смотреть на меня. Это вызывает головную боль?

– Никогда. – У Квила началась какая-то странная трясучка, как будто смех застрял у него в костях и никак не мог вырваться наружу.

– Что ты удивляешься! – Габби прищурила глаза. – Я же говорила тебе, моя мать умерла в родах. Кто мог мне рассказать об этом? Слуги в доме отца были очень осторожны, а он сам просто свирепел, когда речь заходила о женском сладострастии.

– Женское сладострастие! Мужское сладострастие! Какая разница? То и другое, попросту говоря, похоть.

– Женщины – это порождение дьявола, – назидательно изрекла Габби. – Они существуют для того, чтобы вводить мужчин в грех.

– И ты тому прекрасное свидетельство. – Квил пристально посмотрел на жену и с облегчением отметил слабую улыбку на ее лице. Руки неудержимо тянулись к лифу ее платья. Он скользнул пальцами к ней в подмышки. – Ты можешь ввести меня в грех в любое время, Габби.

– Думаю, что да, – просияла она. – Мой отец всегда говорил, что у меня грешное тело моей матери.

Естественно, я никогда не делилась с ним своими мыслями, но про себя думала – может быть, это как раз полезное наследие.

Квил рассмеялся и принялся ловко расстегивать перламутровые пуговки у нее на спине. Габби попыталась отодвинуться, но быстро поняла, что с серьезным разговором опять ничего не получится.

– Габби… – Квил запнулся, устрашившись своего хриплого голоса. – Бывают минуты, когда любые разговоры не нужны. Сейчас одна из таких минут.

– Он подхватил ее на руки, чтобы отнести на кровать, занавешенную прозрачным шелком.

Эмили Юинг вдруг ощутила, как сильно ей не хватает Люсьена Боша. Она даже испугалась, сделав это открытие. С того памятного вечера, когда они были у леди Фестер, прошло более трех недель. Последние четыре раза Эмили наперекор своему желанию отказывалась принять мистера Боша. Каждый раз она внушала себе, что должна заниматься воспитанием Фебы, а не собственными свиданиями.