Пленительные наслаждения

– Время снимать твою сорочку, дорогая.

Габби опустила плотно прижатые к груди руки. Квил развязал ее тесемки у пояса и потянул за мягкие складки. Взмах его сильных рук ослепил ее на мгновение, и она обнаружила, что стоит перед ним обнаженная.

Он не притронулся к ней. Даже не дышал какое-то время, пронзенный адским огнем, – так соблазнительна она была. Тонкая талия и высокая полная грудь – не коснуться всей этой роскоши и не погладить блестящих прядей на спине было сущей мукой.

Вспыхнувшее в камине полено с треском выбросило сноп искр.

– Ну вот, сейчас мы такие, какими нас создал Бог. – Квил был вынужден сдерживать свое вожделение. Иначе он может ее отпугнуть, и тогда в течение всех грядущих лет супружества между ними будут стоять бредовые идеи, внушенные ей безмозглым отцом.

Шелковые ресницы Габби так и оставались на щеках, которые теперь покрылись алым румянцем. С тех пор как он снял с нее сорочку, она не поднимала глаз.

– Габби? Ведь ты смотрела украдкой на меня, когда думала, что я этого не вижу. А теперь и взглянуть не хочешь? – Не услышав ответа, он снова попытался поддразнить. – В конце концов, не ты ли требовала серьезного разговора?

– Разве это разговор? – прошептала Габби, жаля его потемневшим взглядом. – Я никогда… никогда не предполагала такого… неприличия. Стоять обнаженными на свету… – Она не могла подобрать подходящих слов, чтобы выразить свое отношение к этому бесстыдству.

– В этом нет ничего неприличного. – Квил подвинулся еще ближе и встал прямо перед ней. – Габби, темнота – для воров и бродяг. Ты стала моей женой, и я хочу отметить это приятное событие при свете.

Она прикусила губу, чувствуя, что против воли подчиняется его воле. По телу распространялся огонь, неумолимо подталкивающий ее к покорности. В красоте мускулистых плеч Квила не было ничего порочного. И эта красота так трудно им завоевывалась! Его победу тоже следует отпраздновать, наконец решила она.

– Посмотри, мы подходим друг другу, как скорлупка ореху. – Квил взял ее руку и приложил к завиткам рядом с мужской плотью. – Видишь, Габби?

Она вздрогнула. Ее пальцы дрожали, но не ушли с того места.

И затем произошло ее падение, безмолвное, без внешних признаков. Стыд, державший ее в удавке, исчез. Она поддалась молящим глазам и мускулистой подтянутости покалеченного тела Квила и, к его удовольствию, робко прикоснулась пальцем.