Пленительные наслаждения

Она была порядочной женщиной, а мой отец назвал ее… шлюхой. Тогда я его и ослушалась.

– Я послала слугу собрать вещи Сариты – выбросить их, как думал отец. На самом деле я отправила все вещи ее родным.

– И твой отец узнал?

– Незадолго до моей отправки в Калькутту.

– Удивляюсь, как он еще разрешал тебе водить дружбу с кем-либо в деревне.

– О нет, он не разрешал! И мы с Саритой в действительности не были подругами. Просто мне было позволено иметь двух служанок, и они рассказывали мне, что там у них происходит.

Я с малых лет представляла нескольких девочек своими подружками, потому что слышала о них каждый день. Сарита была как раз моего возраста.

– А настоящие-то подруги у тебя были? – Квил был почти горд своей выдержкой и спокойным, ровным голосом. – Ты упоминала о девушке, которая не могла есть папайю.

– Нет, Лейла тоже не была моей подругой. Моим единственным другом был Джохар.

– Кто? – переспросил Квил, напрягая память.

– Джохар, сын Судхакара. Помнишь, я говорила тебе про мальчика, который умер от холеры? Отец позволял мне играть с ним, так как Судхакар из брахманской касты.

Когда Джохара не стало, я в основном разговаривала с няней. Она рассказывала мне про других детей, и я не чувствовала себя одинокой. И еще был Кази-Рао.

– Понятно, – медленно произнес Квил. Добрую часть его плотского чувства теперь заменил гнев. – Значит, отец не позволял тебе общаться ни с кем, кроме своего слабоумного племянника? Изгонял людей из деревни, не давая им забрать то, что им принадлежало? И все в угоду своей прихоти.

– Да, – согласилась Габби.

– За такие вещи повесить мало, уж извини за прямоту. К сожалению, в Ост-Индской компании немало подобных людей. Потому я и продал свой пай. Наши соотечественники чувствуют себя в Индии этакими царьками, никому не подотчетными. Габби?! – Квил увидел слезы, блеснувшие в ее прекрасных глазах. Он взял ее за подбородок и поцеловал в закрытые веки. – Габби, открой глаза. Мы должны поговорить… серьезно. – Судя по едва уловимой иронии в голосе, в этот момент он улыбался.

– Твой отец рассуждает как мелкий, ничтожный человек. Я буду услаждать тебя на берегах Ганга, – пообещал он прерывающимся шепотом. – Я буду делать это на Хамбер-Ривер и в садах за нашим домом. И если понадобится, средь бела дня, в присутствии Кодсуолла и остальных слуг.

Габби открыла рот от изумления. Квил притронулся пальцем к ее губам.

– Нет-нет, при Кодсуолле, наверное, не буду. Он своим заупокойным видом отравит все удовольствие.