Пленительные наслаждения

– О, спасибо вам, Кодсуолл! Я понятия не имела, что для английской леди так важно иметь горничную. Наверное, в подобных вопросах я должна положиться на вас и миссис Фарсолтер. Она у вас экономка?

Габби выжидающе посмотрела на Квила. В это время послышался тоненький голосок.

– Я тоже путешествовала без горничной, – заявила Феба.

– С миссис Фарсолтер и Кодсуоллом мы можем быть совершенно спокойны, – успокоила девочку Габби. – Я уверена, они мигом найдут нам горничных.

Кодсуолл, удивляясь себе, едва не захихикал от радости.

– Я полагаю, миссис Фарсолтер захочет нанять для мисс Фебы гувернантку, если ее визит окажется продолжительным, – заметил он.

– Проходите в гостиную, мисс Дженингем. – Квил уже начал раздражаться.

Он мрачно взглянул на Кодсуолла. Дворецкий тотчас попятился и отправился восвояси, на другую половину дома, где находились комнаты прислуги.

– О Боже! – восхитилась Габби, войдя в комнату. – Какая… какая очаровательная гостиная!

Габби нерешительно подошла к огромному столу с диковинными ножками в виде сидящих тигров.

Феба отступила назад, но вовсе не потому, что ее пугали высунутые малиновые языки зверей.

– Откуда привезли эту мебель? – спросила Габби с любопытством.

– Вы в Индийской гостиной, мисс Дженингем. Так моя мать называет воплощение своей мечты. Она мечтала прослыть законодательницей лондонской моды и последовала совету дизайнера, который предрекал повальное увлечение индийским стилем. – Квил передернул плечами. – К великому огорчению матери, этого не произошло. Но, ухлопав столько денег на этот декор, отец не пожелал возвращаться к английскому стилю.

Габби пристально посмотрела на Эрскина Дьюленда. Лицо его по-прежнему мало что выражало, но голос звучал чуть насмешливо.

Она поняла это как приглашение и улыбнулась в ответ, искренне и открыто. В глазах у нее запрыгали веселые искорки.

– Странно, – заметила она. – В нашем доме не было столов с тиграми, хотя я всю жизнь провела в Индии. И вообще раньше я никогда не видела подобной мебели. Я даже не припомню, чтобы кто-то позволил себе такое… такое расточительство.

Квил был серьезен, но глаза его смеялись.

– Я вынужден вас попросить не открывать сей неприятной правды моей матери, – пробурчал он, облокотившись на каминную полку. – Видите ли, все эти экстравагантные сокровища стоили порядка пятидесяти тысяч фунтов. Если моя мать когда-нибудь узнает, что большинство ее «индийских» шедевров сделаны в Саутгемптоне Фредом Пинклом, столяром-краснодеревщиком, ее хватит удар.