Пленительные наслаждения

– Этот объем рассчитан на два приема – для взрослого мужчины. Отмеряй точно по полфлакона. При правильной дозировке побочного действия быть не должно, но повышенная доза может убить пациента. Попробуй дать вторую порцию через сорок восемь часов, но только в том случае, если ты убедишься, что первая не подействовала.

– Хорошо, я так и сделаю. Но как я смогу узнать, что действие предыдущей дозы уже закончилось?

– Вскоре после приема лекарства пациента начинает одолевать чрезмерная сонливость, и он засыпает в первые же два-три часа.

В этом нет никакой опасности. Сон может продолжаться от двенадцати часов до суток. Но я применял это лекарство только дважды. В одном случае оно помогло, в другом – нет. После приема лекарства твой муж должен выполнять все те действия, которые вызывают его мигрень. – Судхакар посмотрел Габби прямо в глаза. – Ты понимаешь, о чем я говорю, Габриэла? – Она кивнула.

– Что это за лекарство?

Судхакар пожал плечами:

– Я тебе уже говорил – это яд. Особый яд, выделяемый древесной лягушкой.

С его помощью лягушка усыпляет свою жертву. В очень небольших дозах этот яд затормаживает действие определенных участков головного мозга и тем самым восстанавливает нарушенные двигательные функции. Я назначал этот препарат одному молодому мужчине, который получил травму головы при падении с дерева. Он не мог наклоняться, так как это движение вызывало у него сильную головную боль. На него лекарство подействовало…

Габби проглотила комок, застрявший в горле, стараясь не думать, как Квил отнесся бы к подобному «снотворному».

Во всяком случае, она должна сейчас решить главный вопрос – следует ли настаивать на том, чтобы муж согласился на повторный эксперимент?

– Судхакар, вы не могли бы задержаться в Лондоне до конца недели? Квил проболеет еще несколько дней, а я бы хотела, чтобы вы познакомились с человеком, за которого я вышла замуж.

– Габриэла, я с радостью нанесу визит твоему мужу, если ты пообещаешь пересмотреть свое решение. – Габби опустила голову.

– Я благодарна вам за ваше терпение. Но мне, право, очень жаль, что вы отождествляете меня с моим отцом.

Заметив, что она уклонилась от ответа на его просьбу, Судхакар тяжело вздохнул.

– Я был бы горд назвать тебя своей дочерью, – сказал он. – Ты у меня – здесь, в моем сердце. То, что в твоем отце проистекает от зла, в тебе – от любви. А теперь позволь мне отдохнуть, Габриэла. Мои стариковские ноги все еще думают, что я на корабле.