Пленительные наслаждения

– Вопрос отеческой заботы к делу не относится. Твой отец полагает, что он лучше всех знает, что нужно жителям нашей деревни. И он добивается, чтобы люди следовали его правилам – не важно, согласны мы или нет.

– Не могу поверить, что вы сравниваете меня с моим отцом, – проговорила Габби после долгого молчания. Глаза ее были сухи, голова высоко поднята.

– Я говорю правду такой, какой ее вижу, – последовал откровенный ответ. – Если твой муж не хочет принимать мое лекарство, оставь его в покое. Предоставь ему право выбора.

Уязвленная тем, что ее уподобляют отцу, Габби ухватилась за последнюю соломинку, чтобы оправдать свои действия.

– Мой отец позволяет людям выбирать – или согласиться с ним, или покинуть деревню. Я совсем другой человек. Я люблю Квила. Люблю так сильно, что не смогу всю жизнь мириться с его мучениями. Мне придется… покинуть его.

– А это уже твой выбор, Габриэла. У меня были пациенты, которые оставляли своих умирающих супругов просто из сострадания. Нет ничего тяжелее, чем видеть, как мучается любимый человек.

У Габби задрожали губы.

– Я не хотела напоминать вам о вашем горе. Извините, Судхакар.

– Мой сын умер очень давно, – устало произнес он. – Со временем все забывается.

– Но я помню, когда заболел Джохар, вы испробовали все, что только можно. Вы давали ему лекарство, которое я принесла из дома, хотя вполне вероятно, Джохар отказался бы его принимать. Вы знаете, как он ненавидел моего отца.

– Джохар… Джохар умирал. Он уже не мог сам сделать выбор.

– Не вижу здесь разницы! – с жаром возразила Габби.

На лице Судхакара не дрогнул ни один мускул.

– Разница есть. Тайно давать лекарство тому, кто не умирает, – это в духе твоего отца. Ты воспитывалась в доме, где один человек ставил себя выше всех и с упорством, достойным лучшего применения, насаждал свои порядки – свое христианство, свою мораль. Я был бы разочарован, если бы ты переняла его методы.

– О Судхакар! – воскликнула Габби. – Мои действия не имеют ничего общего с его методами. Я люблю Квила!

– Это не меняет дела.

– Нет, – запротестовала Габби. – Вы не можете уехать, пока не поговорите с моим мужем.

– Это ничего не изменит, Габриэла, – вздохнул Судхакар. – Я давно убедился, что англичане обнаруживают удивительную неприязнь к неизвестным лекарствам.