Пленительные наслаждения

Эту копну не могла удержать даже лента, которой она связала волосы и которая теперь сползла вниз, запутавшись в рыжих кудрях,

– Габби, – хмуро заявил он назидательным тоном, тщетно пытаясь обуздать разгулявшееся воображение, – вы не должны появляться в саду в ночной одежде. И никогда, никогда не выходите из своей комнаты неодетой.

Она проигнорировала его слова и, вскочив на ноги, потянула его за собой.

– Квил, я думаю, у нас есть еще минут пять. Только пять минут… и я побегу обратно.

Ему оставалось только покориться.

Он не смог бы ее переубедить, если ей что-то втемяшилось. И он это знал. А сейчас он и подавно не мог ей противостоять, когда ее губы, припухшие со сна, пылали так ярко, а глаза смотрели так… так зазывно. Ее кожа, покрасневшая на холоде, заставляла его кровь быстрее бежать по жилам. У него зудели пальцы сорвать с нее эту толстую ночную рубашку, чтобы… О Боже, как он хотел упасть перед ней на колени и зарыться лицом в ее кремовую плоть!

Квил опустил глаза на дорожку и, проглотив ругательство, поплелся за Габби.

– Вон те желтые продолговатые, похожие на пудинг, – показал он на невысокий кустарник с осыпающимися трубчатыми цветами, – золотой дождь. Те, что над летним домиком, – ломонос, а маленькие лилии – красавка…

– О, подождите, Квил, не так быстро! Я хочу понюхать те синие цветочки, ломонос, и поближе посмотреть на трубочки.

Квил сорвал ветку с золотистыми цветами. Когда он стряхнул ее, сияющие капли росы пролились на землю крошечным дождем.

– Вот, держите. – Он протянул ей ветку.

– Какая прелесть! – Габби, сияя от счастья, зарылась носом в цветы. Когда она подняла голову, ее нос был желтый от пыльцы и напоминал лютик.

Квил протянул руку и стер пыльцу большим пальцем. У Габби был маленький прямой носик – аристократический носик, говоривший о благородстве рода Дженингемов – во всяком случае, в данной антропологической частности.

– Как ваш отец познакомился с вашей матерью? – Квил не много знал о Ричарде Дженингеме, хотя этот человек все больше и больше возбуждал в нем любопытство.

Габби, кажется, не сочла этот неожиданный вопрос невежливым.

– Мама эмигрировала из Франции. Отец женился на ней после двухнедельного знакомства. Их брак длился менее года. Мама умерла при моем рождении.

Квил чувствовал, как круглые солнечные пятна уже начинают греть спину. Габби, похоже, совершенно не волновало, что их могут застать здесь вдвоем. Он взял ее за руку и быстро повел к дому. И вдруг остановился.

– Вы должны войти одна.