Пленительные наслаждения

Габби, поймите, репутация женщины – это самое важное… – Квил остановился, так как она явно перестала его слушать. – Вы меня слышите, Габби?

Пока он, стоя перед ней, читал ей лекцию о правилах поведения, ее одолело в высшей степени странное желание – почувствовать его руки на своем теле. Должно быть, она выжила из ума. Ждать объятий от будущего деверя? Ее ум, быстро пришедший на помощь, ответил на этот вопрос. Квил был необыкновенно красивым мужчиной. От его взгляда ноги делались слабыми и внутри расползалось тепло.

Отец редко позволял ей оставаться наедине с мужчинами, оттого у нее такая странная реакция на них. Габби впервые пожалела, что Питер уехал в Бат, – ее никогда не целовал мужчина. И как вести себя в данной ситуации, она не представляла.

Квил молча ждал от нее ответа.

Она нервно кусала губу. «По выражению его глаз не скажешь, что он шутит».

– Габби, – тихо позвал он.

Она слегка качнулась, но сильные руки удержали ее за плечи. Еще миг – и она оказалась бы в его объятиях, вдруг дошло до нее.

– Я… я… – Она умолкла, захлестнутая жестокой волной восставшего чувства. Жаждой поцелуя. Она не желала оставаться необласканной ни одной секунды. – Моя мама умерла в родах, а отец не из тех, кто придает значение подобным пустякам, – пробормотала она, глядя на губы Квила.

Палец Квила легонько погладил ей кожу прямо возле ключицы.

Квил прекрасно понимал – «Хори-банк» она придумала. В глазах у нее появлялось что-то такое, что выдавало ее, когда она лгала. От этих прекрасных глаз у него начинала бурлить кровь в венах.

Ей не следовало смотреть на него так. Это не назовешь взглядом невинной девушки.

Внезапно она качнулась вперед, и на него снова повеяло жасмином. Не думая больше, Квил притронулся к ее губам – так мягко, как плывущая над землей пушинка одуванчика. И так же нежно, как губы матери касаются головки своего младенца.

Габби закрыла глаза и застыла неподвижно, как мраморная статуя, безвольно опустив руки.

Она была божественна на вкус.

Квил притянул ее к себе, скользнув руками вниз, к соблазнительным формам.

– Положите руки мне на шею, – прошептал он.

– Хорошо, – согласилась Габби. – Это очень приятно, – добавила она также шепотом.

У нее пробежала дрожь по телу от той тоски, которая прорывалась в этом грудном голосе. Когда она захотела что-то сказать, Квил, пользуясь моментом, завладел ее открытыми губами. В его поцелуе больше не было нежности – он набросился на нее с такой жадностью, что у Габби перехватило дыхание.