Пленительные наслаждения

Теперь у нее не было желания болтать. Мысли исчезли, уступив место – первый раз в ее жизни – зову тела. Она обвила Квила за шею и так держала, дозволяя его алчущему рту опалять ее жарким огнем. Она страстно прижималась к твердым мышцам, млея и бесстыдно упиваясь ощущениями, лихорадочно вбирая в себя его поцелуи. Робкие ласки ушли в прошлое. У нее замирало сердце. Квил раздавливал ее губы жестким ртом, прижимаясь к ее телу. Настойчивые притязания бедер, рук, языка – все это будто жидкое пламя, вливалось к ней между ног.

– Габби, так мы можем… – словно в глубоком сне произнес он. Собственный голос, напряженный, хриплый от страстного желания, пробудил его. – О Боже! – Он отдернул руки. Попятился назад и, повернувшись кругом, глубоко вздохнул. – Я прикажу подать экипаж.

Она слегка покачнулась, когда большие теплые руки Квила перестали ее держать. Ее тело, напитанное огнем, устремилось к нему.

– Мы должны ехать… прямо сейчас?

Ее хрипловатый голос соблазнял сильнее, чем все ухищрения опытной кокотки.

– Меня убить мало за то, что я целую вас.

– Почему? – удивилась Габби. – Вам не нравится?

Квил на миг прикрыл глаза. В этом вся она. Она оказалась единственной женщиной из тех, кого он когда-либо встречал, чьи глаза не умели лгать. От того, что читалось в них – неподдельное, чистое желание, – он испытал приятную боль внизу живота.

Габби встала перед ним почти вплотную, обвила за шею и приблизила губы к его рту.

Темно-вишневый рот обещал слишком много, чтобы устоять перед соблазном. Квил резко притянул ее к себе – да простит его Бог! – и вобрал в себя ее губы. В этот раз все было по-другому. Габби уже начала понимать кое-что в поцелуях. Она напряглась и, открыв свои прелестные губки, приветствовала его тихим сдавленным стоном.

И вдруг все кончилось.

Дверная ручка шевельнулась за его спиной.

Он прервал поцелуй и снял с шеи руки Габби.

– Подите прочь! – рявкнул он сквозь закрытую дверь в коридор.

Габби посмотрела на него изумленно и улыбнулась широкой, сияющей улыбкой – свидетельством открытого для себя удовольствия.

– Я не представляла, что целоваться настолько приятно, – произнесла она хрипловатым голосом.