— Ну-ну, девочка, все будет хорошо… — она гладила меня по голове совсем как мама когда-то, давно это было, так давно, что если и попытаться вспомнить, то вряд ли получится.
Я оторвалась от нее на секунду, шмыгнув носом, а затем побила себя по щекам, приводя в чувство, все так же рвано дыша.
— Извините, я …
— Все нормально, это я ворвалась тут, как к себе домой. Меня зовут Наталья Олеговна, я мама Леши…и мне очень приятно наконец-то тебя увидеть, но неприятно, что при таких обстоятельствах, — она посмотрела на меня с грустью, а потом провела ладонью по щеке, совсем как ее сын.
Я не знала, как реагировать, не понимала, что можно сказать, а что нет. Да и учитывая тот факт, что Леша чуть ли под угрозой смертной казни запретил матери с отцом что-либо говорить, я вообще как воды в рот набрала. Однако почти все в ее словах и внешнем виде говорило о том, что она была в курсе.
— Я все знаю. Материнское сердце не обманешь, я за грудки Тимура взяла, почти с боем вырвала информацию, — глаза потухли, уголки губ моментально опустились, а потом женщина прикусила губу и печально выдохнула.
— Но он и сам был на грани того, чтобы все рассказать, весь посерел. Я сразу поняла, что что-то не так. Борзов от меня так просто не ушел, когда приехал с усиленной охранной и заявил, что они будут жить с нами какое-то время. Все стало понятно, да и сын не брал трубку. А вот эти все отговорки о срочной командировке вливать в уши они могли бы кому-то другому.
— Он справится, несмотря ни на что справится."
"— Я знаю.
Это мой сын, и я знаю, что он правится, он воспитан так, чтобы бороться. Не сдаваться, однажды он не сдался, хоть все к этому шло, и сейчас не сдастся, — женщина притихла, сжимая в руках платок. — Я подумала, что вместе нам будет проще с этим справляться, да и усиленное давление на его совесть смягчит поведение, но, видимо, мой сын уже наворотил дел, — обреченно посмотрела на меня.
Слова комом застряли в горле. Что мне сказать в ответ на такое, как утешить? Я понимала, что моя боль наверняка и рядом не стояла рядом с тем, что чувствовала эта женщина.
О чем речь вообще? Но она стоически выносила все, в его взгляде несмотря на боль, читалось острое чувство борьбы. А еще непоколебимая уверенность в благоприятном исходе.
— Он такой радостный приезжал в последнее время. Да и сын опять же, радость такая, светился весь. Я уже как пару лет потеряла всякую надежду, а тут внук… — смеясь, шептала, непременно посматривая на меня нежным взглядом. — Спасибо тебе.
