С таким надрывом она сказала это «спасибо», что стало не по себе…слезы вновь собрались в уголках глаз, как бы я ни старалась сдерживать себя.
— За что?
— За то, что вернула мне моего мальчика. Он ведь все это время был наполовину собой, все в делах и под маской веселья. Но в душе не было спокойствия. Я видела и понимала это, но ничего не могла поделать, а ты одним своим появлением сделала его тем, кем он был задолго до всех проблем. Мой мальчик, который смотрел на мир широко распахнутыми глазами. Все говорил, что «мама, ты ни дня работать не будешь, верь мне».
Он у меня всегда всего добивается. И сбывается у моего сына тоже все. Как и он сам однажды у меня сбылся, вымолен перед Богом. Врачи во всю говорили, что нет, не быть вам матерью, а мы в один монастырь, в другой, а потом в один момент чудо. Девочка, такие чудеса не могут происходить для того, чтобы впоследствии оборваться подобным образом. Он будет жить и будет счастлив, а ты прости его, дурака, я знаю, каким порой невыносимым он может быть. Но ты прости, зла не держи.
Мы посидели тогда, разговорившись обо всем на свете, так тепло и уютно сразу стало. Тогда же и решено было, что лучше мне переехать к ним, таким образом все в одном месте и под пристальным присмотром охраны, а не так что часть тут, часть там, а в итоге Тимур разрывается на пятьдесят частей, чтобы везде успеть. Встретили меня радушно, отец Леши, Александр Михайлович, довольно серьезный угрюмый мужчина, занимающийся наукой. Давно отошел от университетских дней и все свое время посвящал написанию статей в домашней обстановке.
Сначала меня холодом пробрало от его взгляда, но потом я поняла, что это добрейшей души человек, который чуть ли не через неделю называл меня «доча».
Артемка, увидев меня после долгого перерыва, чуть не снес меня с ног, без перерыва рассказывая обо всем на свете, сразу видно было его горящий взгляд, стоило затронуть интересные ему темы. А еще, несмотря на веселье, он то и дело спрашивал о папе, непременно переживая, и по тысячу раз переспрашивая, а не потому ли папа уехал, что он плохо себя вел.
Я в очередной раз опешила, не в силах вымолвить и слова. Все-таки в который раз появилось острое желание вмазать по рылу этой суке, бывшей жене. Ну какой же надо быть тварью, чтобы так относиться к своему сыну? И вот он сейчас проецировал ровно то, о чем ему говорили когда-то давно, чем наверняка угрожали.
В остальном наша жизнь выстроилась своим чередом. Каждый выезд из дома сопровождался грозной охраной.
