— Уйди отсюда по-хорошему! — я снова предупредила ее, понимая, что не уйдет она отсюда с Артемом. А вот получить травму могла вполне. Пытаясь.
Ребята из команды Тимура молча наблюдали, они получили какое-то указание, но не двигались, молча наблюдая за женщиной, как за невиданной зверушкой.
— Это угроза? — довольно ухмыльнулась. Ждала, что ли, этого?
— Это констатация факта.
Лина раскраснелась вся, а потом довольно уверенно прокричала мне в лицо:
— Отец недееспособен, а сын остался с чужими людьми.
Не имеете права! Я его биологическая и законная мать! Я заберу его, чего бы мне это ни стоило!
Когда к дому подъехал Тимур, резко тормознув у подъездной дорожки, выхватывая меня глазами, а затем переводя напряженный взгляд на крашеную сучку, я облегченно выдохнула.
— О…еще один защитничек нарисовался! На, полюбуйся! Почитай законы, раз не в курсе!
Тимур схватил лист, и не читая разорвал его перед лицом женщины, после кинул на пол. Тонкие белые листки разлетались по ветру.
— Ах ты ж! — зарделась вся, но на шаг назад отошла. Я бы тоже не рисковала ссориться с таким, как Тимур. Он без тормозов и не зря у него фамилия Борзый, как корабль назовешь, так и…
— Пошла отсюда, и чтобы духу твоего тут не было. Пугалки свои попридержи для пацанят со двора, а у меня разговор короткий, как и решение всех проблем. Я церемониться не стану. И предупреждаю сразу: если я узнаю, что ты причастна ко всему, что случилось, ты пожалеешь что на свет белый родилась.
И на случай, если ты нас пишешь, ты отсюда выйдешь голая и только после того, как моя охрана внимательно осмотрит тебя на наличие любой мало-мальски опасной дряни. О сыне можешь забыть. Мой тебе совет. По старой НЕ дружбе.
От утробного баритона волоски на моем теле моментально встали дыбом.
Вот и наша проблема, еще одна, плотно обосновывающая сверху всего того, что уже имелось. Я сжала руки в кулаки и мечтала об одном, чтобы все решилось быстро и с наименьшими потерями.
Вот только как это все провернуть?
Глава 23
МИРОСЛАВА
— Пап, а можно я разукрашу твою руку? — Артем забрался на кровать отца, держа в руках фломастеры. Раскраска, подаренная бабушкой и дедушкой, очевидно, была куда менее привлекательной, чем белоснежная поверхность гипса.
И так глаза у малыша загорелись, настолько он воодушевился этой идеей, что даже у Леши губы растянулись в улыбке.
