Как только я погрузила в себя горячий член, изо рта вырвался полустон. Под другим углом другие ощущения на грани боли. Приятной и нужной.
— Да, вот, да, моя девочка.
Сначала я двигалась неуверенно, цепляясь за плечи своего мужчины, но с каждым толчком обоюдные стоны заполнили комнату, утробное дыхание становилось частым, одержимым. Горло пекло, легкие сжимались. В носу настойчиво обосновался запах моего мужчины, доводящий меня до безумия.
Звук бьющихся мокрых тел уже не смущал, беспрерывно Леша оставлял засосы везде, куда мог дотянуться, при этом не прекращая сжимать мою грудь руками, соски — большими пальцами.
Ночь была наша, открытая, без смущения и на грани голых чувств. Глядя в помутневшие от похоти глаза, я распалась на маленькие кусочки и с громким стоном упала на грудь Леши. Стенки влагалища продолжали сокращаться, а мужчина все вонзался в меня, глубже и сильнее, насильно продолжая наслаждение. Все тело подрагивало, горело и плыло. Меня вело от эмоций.
— Ты моя, Мира, — прошипел на ухо, изливаясь мне на ягодицы.
Мы уснули прямо в таком положении.
Не было сил даже пошевельнуться.
Глава 16
ЛЕША
— Держи себя в руках, — предупредил Борзый, когда мы подъехали к дому, в котором проживала моя дорогая бывшая жена.
Я несколько дней бегал, как угорелый, несмотря на все наши связи и деньги, заявление этой суки подпортило мне репутацию. А потому я, сцепив зубы, молчал, пока адвокат, найденный для меня другом, разрешал нарисовавшуюся проблему. По крайней мере Артем был со мной, уж не знаю, как Тиме это удалось, и кому он продал душу или пообещал мою, но сын был не с этой сукой, не на попечении органов опеки, а со мной, с родным отцом.
Его неуверенное, и теперь уже привычное «папа» теплом отдавалось в груди каждый раз, когда он обращался ко мне, касался меня своими маленькими ручками, весь такой серьезный, но пока еще не совсем уверенный в своем положении. И я был благодарен Богу за то, что у нас есть Мира. Сын тянулся к ней, внимал каждому ее слову и чувствовал себя рядом с ней намного увереннее, чем со мной.
О матери он не вспоминал, во всяком случае, не спрашивал вслух.
И это не могло не радовать. Да, быть может, я та еще эгоистичная сволочь и последний мудак, не желающий общения сына с родной матерью, но, если уж быть до конца честным с самим собой, я действительно считал, что лучше вообще без матери, чем с такой. И видно правильно считал и решение правильное принял, когда определил, что не будет Артем видеться с матерью.
