А теперь покиньте кабинет, я пытаюсь подготовиться! — стукнул по столу, кивая на дверь.
— Я доверяю вам не просто девушку, а свою жизнь, — сжал кулаки с такой силой, что послышался звук хрустящих костей. Плевать, как это смотрелось со стороны. Развернулся к двери.
— Деньги заберите!
— Нет.
— Да что за упертый мальчишка! Лучше переведите их на счет мальчонке, который тут, в нашей же клинике, лежит, и там вот поможет только чудо.
— Значит, сделайте это. Деньги я не заберу, — помедлил, замолкая.
— Я хочу, чтобы она вышла из этой клиники здоровым человеком. Иначе…я за себя не ручаюсь, док, и это не угроза, это констатация факта.
Он понял меня, по блестящим от злости глазам можно было прочитать еще очень многое, но вместо того, чтобы вызвать полицию или охрану, а тут было за что, как минимум, по двум статьям, он обреченно выдохнул и кивнул. Мол что с тебя еще взять, кроме анализов.
Кажется, всю дорогу до операционной я даже не дышал, лишь сжимал маленькую ладошку Миры в своих руках и смотрел на аккуратный профиль моей девочки.
Она повернулась ко мне и улыбнулась, как будто не на операцию шла, а так, на прогулку. Легкая улыбка окрасила нежные черты лица, в больничной свободной рубашке моя Мира смотрелась совсем маленькой. Словно крошечная, мой стойкий оловянный солдатик.
Я коснулся губами ладошки и переместился к пульсирующей венке, не сводя внимательного взгляда с Миры, она кусала губы, и вся превратилась в ледышку.
Моя девочка, все будет хорошо, я разнесу больницу по кирпичику, если хоть что-то пойдет не так.
— Я буду тут, прямо за дверью, — прошептал, целуя подушечки холодных пальчиков. — Ничего не бойся, представь, что я рядом.
— Скоро увидимся, — срывающимся голосом проговорила Мира, заставляя меня окунуться в ледяную прорубь, глаза у моей девочки были на мокром месте, а улыбка при этом не сходила с лица.
— Я жду тебя тут, — наклонился и поцеловал в щеку, жадно вдыхая нежный аромат, сам же чуть не подох, отпуская ее, передавая в руки врачей.
Мы до последнего смотрели друг другу в глаза, пока огромные двери не захлопнулись, отрезая меня от нее.
С этого момента начался мой персональный ад, растянувшийся на целую вечность, спустя первых двадцать минут, я уже был готов ворваться в операционную. Оттуда никто не выходил, и туда же никто не входил.
