Пленница для двоих

— Малышка, всё хорошо, — я слышу голос Князя, но перед глазами только лицо Влада злостью искаженная. — Тиса, блять!

Жмурюсь от света, от слёз. Прикрыться стараюсь, чтобы отпустил, не трогал больше. Но лишь сильнее в чье-то тело вжимаюсь. Руки на теле, дыхание на щеке. Избавиться не могу. Только губы кусать, чтобы выдержать.

Малыха должна терпеть.

— Посмотри же на меня, — ладони мягко сжимают лицо. Боли от разбитой губы нет. Потому что она… цела. — Тише, лапочка, всё хорошо.

Я подняться пытаюсь, Князя скидывая буквально.

За одеяло цепляюсь, мою последнюю защиту. Ресницы от слёз слиплись, глаза жжёт. Но получается номер в полутьме рассмотреть. Обстановку привычную, знакомую, безопасную. Ночник только горит, тени отбрасывая.

— Просто кошмар.

— Нет.

Не просто кошмар, не выдумки разума. Воспоминания практически, на реальность суровую наложенные. Не просто, потому что за это Ада и спрашивала. Не вернулись ли, не шагнула ли я снова за грань. Уверенной себя чувствовала, отрицательно отвечая.

Я взрослая, я стабильная. Я не кричу по ночам в страхе, когда в сны врываются.

— Ты что… — голос сел, хриплый. Каждое слово наждачкой царапает. К лицу прикасаюсь, желая убедиться. Следов нет, ничего не было. — Что ты тут делаешь? Ты обещал…

— Я за вещами вернулся, не хотел тебя будить. Принести воды?

— Нет! — я его за ладонь ловлю, ведь слабая. Не отпускаю. И попросить не в состоянии. — Не…

— Что-то покрепче? В баре хороший виски есть. Хочешь?

— Хочу. Только доставкой в номер.

Мне кажется, что стоит в одиночестве оказаться, как Влад появится.

Знаю, что он далеко. Что у меня решение суда. Всё закончилось, но всё и повториться может.

— Остаться с тобой? — Князь спрашивает, а для меня ответит подобно смерти кажется. — Неважно, я сегодня здесь сплю, хочешь или нет.

Я только киваю ему в благодарность. Руки не отпускаю, с мужскими длинными пальцами свои переплетая. Наглостью прикрывается, не вспоминает о условиях, что касаться меня не должен.

Только звонок делает короткий, а после с кровати поднимается.

Свитер стягивает, штаны черные. В одних брифах остается, а я не спорю. Сейчас что угодно. Пускай, пускай так.

Безопасно с ним. Князь меня сам обидит, но другим не позволит. И это честной сделкой кажется. Особенно сейчас. Когда кислород лёгкие прожигает. Лицо от слёз горит, тело дрожать продолжает. Не успокаиваясь, реальность не воспринимая.

— Твой виски, мылыха.

— Как ты меня назвал?! — вздрагиваю, стакан едва не роняя.