От прикосновений на поверхности стола остаётся след в толстом слое пыли, которая поднимается в воздух, щекочет нос. И я чихаю, поднимая вверх, ещё большее облако.
Проверяю шкафчики: вдруг аптечка где-то завалялась, как в нашем мире. Хотя что за бред мне в голову приходит. Тут наверняка у них вместо аптечек магия. А я, как он выразился, «человечка».
И тут я натыкаюсь на то, что заставляет меня вскрикнуть от радости. В одном из верхних шкафчиков у задней стенки вижу бутылку с прозрачной жидкостью. Это или кристально чистая вода, или что-то вроде самогонки.
И то, и то было бы сейчас полезно. Снег не идеально чистый и на деле плохо подходит для промывания раны, так что вода бы пригодилась. А что-то алкогольное тем более нужно, для обеззараживания.
Чтобы её достать, правда, приходится залезть на стол и изваляться в пыли. Откупориваю крышку и принюхиваюсь – да, самогонка. И теперь у меня есть чем обеззаразить рану.
Поднимаюсь на второй этаж. Князь сидит на кровати и смотрит исподлобья, на его лице испарина.
Я прикидываю, что тряпка с пола – не лучший предмет для обработки ран.
– Есть простыни? – оглядываясь, спрашиваю я.
– В шкафу, – хрипотца в голосе уже не похожа на тот рык, что был ранее. Зато сильнее заставляет бегать мурашки по спине.
Простынь разрываю на кучу тряпок. Обрабатываю самогонкой края раны. Князь практически не реагирует, когда жидкость попадает на рану, будто не чувствует боли совсем. На красивом, будто высеченном из камня лице не появляется ни малейшей эмоции.
Понимаю, что поражение не такое уж и глубокое, чтобы князю было настолько плохо. В чём же дело? Как могу, делаю давящую повязку. Чтобы перехватить перевязь из простыни за его спиной, мне приходится практически обнимать его и прижиматься щекой к кубикам пресса. Идеальным таким, без единого грамма жира.
Хочется не перевязку делать, а потрогать их, пересчитать пальцами. Понимаю, что мысли начинают убегать куда-то не туда. Заправляю край «бинта» и, задумавшись, легко провожу рукой по повязке, чувствуя заломы ткани.
Поднимаю глаза.
Князь смотрит на меня абсолютно тёмным и совершенно безумным взглядом. В океанской синеве голубыми всполохами блещет желание.
Сердце пропускает удар, и я понимаю, что мне надо бежать, но тело не слушается. Оно будто под властью этого сурового князя.
Мне на затылок ложится ладонь. Я пытаюсь упереться в плечи ледяного, кожа которого сейчас буквально полыхает под моими пальцами. Пытаюсь отодвинуться. Но он сильнее.
