Пленница генерала драконов (СИ)

Швыряет меня на кровать. Падая, я ударяюсь затылком об изголовье. Сознание плывёт. Балдахин то подлетает к глазам, то отскакивает обратно.

Как это стало возможным? Как волшебная сказка превратилась в кошмар? Что я здесь делаю? Как так вышло, что я не заметила, что моим мужем оказался настоящий монстр?

Кожа на обеих щеках горит, будто от ожога. По губе стекает липкая тёплая струйка. Слюна? Пытаюсь вытереть её, смотрю на алые кончики пальцев — кровь.

— Дхумаете с пхапашей, мне мхожно подсунуть пхорченный тховар? Тхы у меня даже смотреть на дхругих не сможешь! Запоминай своё место.

Дхаже удобно, что ты тхакая слабая, отпхора не дхашь. Но к утхру всё заживёт, и мхожно ударить снова, и снова, и снова. Пхока не научишься смотреть тхолько в пхол!

Он задирает мне платье и грубо разводит колени. Рвёт на себе перевязь и дёргает ремень брюк. Поздно, но я понимаю, ясно и чётко.

Он. Мне. Противен.

Его жуткие глаза пугают, его красные косички омерзительны, будто клубок змей, от его близости выворачивает, после его касаний хочется помыться.

Не привыкну. Никогда. Не моё. Не мой.

Если тронет меня, останется одно — рухнуть на скалы. Потому что жить с ним я не смогу. Это ошибка. Ужасная ошибка. Ошибка.

Райгон был прав. Райгон…

Я не дам тебе упасть. Никогда.

Я бы берёг тебя от всего мира и никогда бы не обидел.

И вот ему я верю. Единственный, кто всегда был честен со мной — это Райгон. В ненависти, злобе, слепой одержимости и желании обладать. Как бы я ни бесилась на его слова, его поступки раз за разом спасали мне жизнь.

В детстве, во время моего побега и потом, у Драконьей обители — теперь я не сомневалась, что именно он прогнал гаргулий. У Вайета не хватило бы духа сделать это, да и слишком много Райгон знал о том дне. Потому что сам был там.

И если так, то его случайная фраза обретает новый смысл.

Это не ты ушла, Аурэлия. А я тебя отпустил.

Он догнал нас и спас. Видел, что я обратилась в золотую драконицу — предел мечтаний многих, того же Вайета, который не растерялся и мигом воспылал любовью.

Видел, что чудом осталась жива. Понял, что это будет повторяться снова и снова, и я или погибну в очередной попытке сбежать, или добьюсь своего, третьего не дано. И Райгон выбрал второе. Решил отпустить.

Всё это доходит до меня только сейчас.

Виски пронзает болью. Морщусь и отворачиваюсь.

Открываю глаза как раз в тот момент, когда Крижер справляется со штанами и опускается на меня.