Пленница генерала драконов (СИ)

Когда она покорна и ласкова, и мнётся в руках, будто послушный воск, совсем не хочется быть с ней грубым. Хочется дать ей всё, что попросит, и даже больше.

Возвращаю бокал на столик и опускаюсь на мягкий диван. Мигом вязну в пухлых подушках. Раскидываю руки в обе стороны поверх спинки, занимая собой большую часть дивана.

Аурэлия с тихим стуком ставит бокал на столик и садится на самый краешек дивана. Её спина выпрямлена и напряжена, ладони сложены на колени. Она вся словно натянутая струна арфы.

Хочется немедленно коснуться её.

Нежно провести ладонью по позвонкам. Борюсь с этим желанием и побеждаю. Сижу неподвижно и просто внимательно за ней наблюдаю.

Аурэлия, будто решившись на что-то, поворачивает голову. Снова эта непривычная дёрганная улыбка, так ей несвойственная. Подозрительно прищуриваюсь, но развить мысль не успеваю.

— Почему ты хочешь этого? — её вопрос повисает в воздухе.

Не спешу отвечать. Поднимаю и опускаю подбородок, обдумывая, как следует, что лучше сказать. Уж точно не правду, чтобы не подняла на смех и всё не испортила.

Лучше придерживаться проверенной тактики. Заодно и прощупать всю глубину её смирения, проверить его на прочность, убедиться, что весь этот спектакль — подлинный, а не какая-то её хитровыдуманная игра.

— Почему бы и нет? — небрежно пожимаю плечами. — Я мужчина, ты женщина. Хочу тебя.

— И это всё? — шепчет недоверчиво.

— Да, — отвечаю не задумываясь.

Кивает и выдыхает, будто с облегчением. Тянется к своему бокалу. Глядя на меня, делает глоток.

Провожаю взглядом её тоненькую ручку, возвращающую бокал на место.

— Какой-то скучный у нас разговор, не находишь? — усмехаюсь и вытягиваю шею, рассматривая кровать.

Аурэлия вмиг оказывается рядом. Подаётся вперёд, прижимаясь, кладёт прохладные ладони мне на грудь и заглядывает в глаза:

— А что дальше, Райгон?

— В каком смысле?

Хмурюсь в ответ. Её близость, запах её кожи и дыхания, напрочь сносят крышу. С трудом слежу за нитью разговора. Держу себя в руках, чтобы не наброситься на неё прямо сейчас, не подмять её под себя прямо тут, на диване…

— Ты меня отпустишь? Пусть не сразу, а позже, когда надоем? Ведь да?

Опять она за своё! Опять эти её глупые вопросы! Как же бесит! Как до сих пор не поняла?!

— Нет! — рявкаю ей прямо в губы, останавливаясь в сантиметре от них.

— Я не отпущу тебя никогда, Аурэлия. Чем раньше ты с этим смиришься, тем лучше.

Она напрягается, замирает. Чувствую, как стучит её маленькое сердечко.