На какое-то мгновение в моем сознании всплыли воспоминания о моей прежней роскошной жизни, пентхаузе на крыше небоскреба, спортивном “Мазератти”, высоком общественном положении, которое я когда-то занимала… и о ворвавшихся в мой дом людях и моей доставке сюда, в этот грубый, не знающий сострадания мир.
– На колени! – скомандовала подошедшая ко мне предводительница.
Я опустилась на колени.
Вьерна набросила мне на шею веревку, продела ее конец сквозь верхнее кольцо, дважды обмотала его у меня вокруг туловища, пропустила его через нижнее кольцо и связала им мои ноги.
Я оказалась скручена так надежно, что едва могла пошевелиться.
– Руки над головой! – приказала разбойница.
Я послушно подняла руки, и она, сняв с пояса еще один кусок веревки, стянула им мои запястья на задней стороне столба, также пропуская веревку через верхнее металлическое кольцо.
– Послушная рабыня, – усмехнулась она.
– Вьерна! Вьерна! – донеслись с центра поляны нетерпеливые голоса разбойниц.
– Хорошо! – с неожиданной злостью бросила им предводительница.
– Сейчас.
В образованный девушками круг выскочила первая разбойница – та, что вела меня за собой на веревке.
Оказавшись в центре круга, она на мгновение неподвижно застыла, низко опустив голову. Затем с глухим стоном, скорее напоминающим протяжный звериный вой, она запрокинула голову и, растопырив пальцы, потянулась к зависшим над поляной полным горианским лунам, сияющим ярким серебристым светом. Остальные девушки также стояли, прогнув спины и обратив к небу бледные, искаженные гримасой страдания лица.
Их скрюченные пальцы судорожно разжимались и снова сжимались в кулаки.
Первая девушка издала протяжный крик и, притопывая ногами, двинулась по кругу.
Через секунду к ней присоединилась еще одна разбойница, а затем еще одна и еще.
Подпрыгивая, яростно отбивая такт ногами, они с дикими воплями и душераздирающими криками пустились в какой-то не поддающийся описанию варварский танец. Их бледные лица и судорожно растопыренные пальцы были обращены к заливающим поляну мертвенным светом горианским лунам.
Вскоре на поляне не осталось никого, кто не включился бы в дикий танец, за исключением Вьерны, предводительницы банды, и меня, Элеоноры Бринтон, ее пленницы, рабыни.
На мгновение остановившись, первая девушка с воплем сорвала с плеч шкуры лесных пантер, повисшие у нее на поясе, на широком охотничьем ремне. Теперь ее движения мало напоминали танец, каким бы диким вначале он мне ни казался.
