А как же иначе они могли бы носить великолепные, изящные сережки, лишний раз подчеркивающие их красоту? Нет, какие все-таки глупые эти здешние девицы!"
"Длинная игла коснулась уха стоящей на помосте Инги, и та громко вскрикнула – больше, конечно, от унижения, чем от боли.
– Ну, тихо, рабыня! – прикрикнул на нее кожаных дел мастер.
Инга испуганно смолкла, сдерживая переполняющие ее рыдания.
– Не шевелись, – предупредил мастер.
– Да, хозяин, – пробормотала она.
Традиция прокалывать женщинам уши – причем только рабыням – пришла из далекой Тарии, известной своим богатством и девятью громадными городскими воротами.
Город располагался посреди южных равнин, уже за экватором, на самом пересечении степных торговых путей. Года три назад он пал под натиском варваров, воинов-кочевников, и многим жителям пришлось оставить город и бежать на север. Вместе с ними туда пришли определенные привычки, традиции и обряды.
К примеру, вы сразу можете определить тарианина по его утверждениям о необходимости отмечать начало нового года в день летнего солнцестояния.
Они также принесли с собой технологию изготовления сладких, пенящихся вин, распространившуюся сейчас по многим городам Гора. Теперь часто в северных поселениях вы сможете встретить на невольнице тарианский ошейник – узкий и достаточно большого диаметра для того, чтобы хозяин мог рукой держать за него свою рабыню. Еще одной тарианской традицией следует считать их обычай прокалывать невольницам уши и вдевать в дырочки изящные сережки. Обычай, конечно, был известен на Горе и раньше, но только с расселением тариан он получил столь широкое, повсеместное распространение.
Рыдающую Ингу спустили с помоста и толкнули к стене. В ушах у нее виднелись крохотные кусочки проволоки. Она попыталась вырвать их из ушей, но подоспевший охранник скрутил ей руки и связал их у нее за спиной.
Какие они все глупые!
Инга прислонилась лицом к стене и бессильно зарыдала.
Рядом Юта гладила по голове Рену из Лидиса, готовую, казалось, вот-вот упасть в обморок.
– Какая ты смелая, Эли-нор, – обернулась ко мне Юта.
– А ты такая дура, – сказала я ей. К стене подошла и Лана, опустилась на корточки и закрыла залитое слезами лицо руками.
– Я ненавижу тариан! – воскликнула Рена. – Ненавижу!
Юта прижала ее к себе и принялась покрывать ее заплаканное лицо поцелуями.
Тария, насколько мне известно, не была разрушена до основания. Она поднялась из руин и снова превратилась в суверенный город, постепенно возвращающий свою былую славу и богатства.
