Это не меня будут завоевывать и покорять мужчины, это я заставлю их подчиняться моим желаниям!
В памяти снова всплыли образы женщин-пантер, беснующихся в дикой пляске на лесной поляне под безразлично взирающими на них горианскими лунами. Я презирала этих разбойниц за их склонность к самообману и полную беспомощность в своих страстях. Сама я ни за что не выкажу подобной слабости. Я рабыня, но отнюдь не слабая и не беспомощная. Под нежной ранимой кожей невольницы во мне скрывается холодное сердце и ненависть к мужчинам.
Мы еще посмотрим, кто кого сумеет покорить! Так думала я в то время, лежа на соломенной подстилке в невольничьей камере, юная рабыня, пытающаяся составить свое представление об окружающем ее мире лишь на основе немногочисленных личных впечатлений и при помощи поспешных умозаключений.
За четыре дня до нашего отъезда из Ко-ро-ба в бараки пришло неожиданное известие.
– Вьерна – в руках Марленуса из Ара! – доносились отовсюду взволнованные голоса невольниц.
– Марленус захватил Вьерну и всех ее разбойниц!
Я вскочила на ноги и подбежала к металлической решетке клети. Я была вне себя от радости. Как я ненавидела эту гордую, высокомерную женщину и ее спутниц! Теперь-то из них сделают настоящих невольниц! Пусть на себе испробуют, что значит быть рабыней.
– Бедная Вьерна, – вздохнула за моей спиной Юта. Инга промолчала.
– Отлично! – воскликнула я. – Пусть из нее сделают, рабыню! Пусть! Она такая же, как мы.
Юта и Инга смотрели на меня с удивлением.
Я же не могла успокоиться и стояла, прижавшись к решетке, чувствуя, как меня переполняет радость и ощущение победы.
Пусть теперь и Вьерна постоит на коленях у ног мужчины, пусть и она отведает плети!
– Бедная Вьерна, – снова тихо вздохнула Юта.
– Марленус быстро ее приручит, – не скрывала я своего удовольствия. – Она еще будет принимать пищу у него из рук!
– Лучше бы он сделал из нее калеку, – высказалась Лана.
Я надеялась, что этого не произойдет.
Пусть на нее наденут ошейник, невольничью рубаху и привяжут к ногам колокольчики. Пусть попляшет, у нее это хорошо получается! Пусть на себе испытает все прелести подневольной жизни!
Сейчас я с особой силой ненавидела эту гордую женщину. Как я была рада, что она попалась в руки мужчинам, так же как и я! Как я!
Пальцы у меня сами собой сжались в кулаки. Вне себя от ярости я оглядела тесную клеть и снова схватилась за огораживающую ее толстую решетку.
