Несомненно, Марленус отдал своим людям приказ, чтобы они во всех городах и поселках по пути следования в Ар демонстрировали жителям его богатые охотничьи трофеи, и в первую очередь – эту известную всему Гору лесную разбойницу, ставшую теперь его пленницей. Такая добыча непременно должна будет снискать ему еще большую славу и всеобщее уважение. Он, я думаю, не станет делать из нее рабыню, пока не доставит в Ар, а там, очевидно, устроит церемонию ее публичного обращения в рабство и, возможно, собственноручно поставит на ее теле невольничье клеймо.
Окружившие повозку рабыни осыпали пленницу оскорблениями и пытались дотянуться до нее палками и ремнями. Их ярость только подогревалась безразличием Вьерны, которая, казалось, не обращала на них никакого внимания. Все тело у нее было покрыто царапинами и следами от побоев, но она не выказывала никаких признаков того, что ей больно, и продолжала стоять с гордо поднятой головой, устремив взгляд над разбушевавшейся толпой. Она не удостоила не только словом, но даже взглядом своих исходящих бессильной яростью врагов.
Я была вне себя от злости. Мне хотелось, чтобы у меня в руках тоже была сейчас палка, а еще лучше – плеть!
Вот уж я показала бы Вьерне! Я нисколько не боялась ее! Я отлупила бы ее так, как она того заслуживает!
Как я ее ненавидела!
Повозка с ней, влекомая тягловым рогатым тарларионом, постепенно скрылась из глаз.
Стоящая в прочной железной клетке, с тяжелыми цепями на руках, Вьерна продолжала высоко держать голову, устремив застывший взгляд куда-то вдаль, словно не замечая всех тех, кто так старался до нее добраться, – как, впрочем, и тех, кто защищал ее от разъяренной толпы.
Моя ненависть была так велика, что меня бы, кажется, никакая охрана не остановила. Я бы убила Вьерну.
Тупой конец копья ударил по тенту рядом с тем местом, где мы выглядывали, наблюдая за торжественной процессией. Мы тут же испуганно отшатнулись прочь и поспешно заняли свои места. Плотная стена ткани снова отгородила нас от внешнего мира.
Доносящееся снаружи пение труб и грохот барабанов становились все тише.
Торжественная процессия продолжала свой путь, все дальше удаляясь от нашего фургона.
Мы снова вернулись к проблемам нашего маленького мирка.
– С этого момента, – объявила Инга, – обращаясь к нам, Эли-нор каждую из нас будет называть “госпожой”.
Я посмотрела на нее с ненавистью в глазах.
– Нет, – покачала головой Юта.
– Будет! – настойчиво повторила Инга.
– Это слишком жестоко по отношению к ней, – заметила Юта.
