– Мы будем обращаться с ней так, как она того заслуживает, – возразила Инга.
Остальные девушки, за исключением Ланы и Юты, опасаясь, что их может постигнуть подобная участь, поспешно поддержали бывшую книжницу.
– С тобой будут обращаться, как ты того заслуживаешь, – обратилась ко мне Инга. Я промолчала. – Это верно, Эли-нор? – вкрадчивым голосом поинтересовалась она. – Ты ведь тоже так считаешь?
Я закусила губу.
– Я спрашиваю, ты тоже так считаешь? – настаивала Инга; ее голос утратил игривые интонации.
– Да, – едва слышно прошептала я.
– Что – да? – с незнакомой прежде резкостью уточнила Инга.
– Да… госпожа, – пробормотала я. Все девушки – и Лана в том числе – весело рассмеялись.
– Убирай отсюда свои ноги! – потребовала лежавшая напротив меня девушка.
Я посмотрела на Ингу; ее взгляд был холодным и твердым, как сталь.
– Хорошо, госпожа, – устало произнесла я и согнула ноги в коленях.
Девушки залились веселым смехом.
Как я их сейчас ненавидела! И Ингу, и Лану, и Юту – всех!"
"Фургон качнулся, медленно тронулся с места, и мы покатились по мощеной дороге по направлению к Степным Воротам города.
Мы снова почувствовали себя живым товаром – невольницами, которых везут в Ар, чтобы выставить там на продажу.
А меня к тому же вынудили признать себя самой последней, готовой к любым притеснениям рабыней! Меня заставили называть их “госпожами”! Я задыхалась от переполняющей мое сердце бессильной ярости.
***
Все это было совсем недавно, а сейчас я вместе с Ютой на невысоком, пологом холме в пасанге от наших фургонов собирала ягоды и потихоньку пересыпала их из корзинки Юты в свою.
Солнце, трава, небо над головой с плывущими по нему пушистыми белыми облаками – все настраивало меня на хорошее расположение духа. Я с удовольствием вспоминала представшее моим глазам зрелище плененной Марленусом Вьерны и, с гораздо меньшим удовольствием, то, что происходило в нашем фургоне, когда Инга так решительно одержала надо мной победу. Я поняла, что она сильнее и способна меня побить, когда только ей заблагорассудится.
Я утратила все свое положение среди девушек, и Инга принудила меня называть ее и других при обращении “госпожа”. И все, за исключением Ланы и Юты, это действительно требовали, словно они были не такими же невольницами, как я, словно я была их рабыней! К тому же об этом тотчас прослышали девушки из других фургонов и, довольные показавшейся им удачной шуткой, немедленно потребовали к себе такого же обращения.
