– Вы заработаете на мне больше денег, если продадите меня такой, как я есть!
– Вы заблуждаетесь, девушка белого шелка, – с неожиданной учтивостью заметил он, – если полагаете, будто меня интересует только золото.
– Ну, пожалуйста! – прошептала я. – Прошу вас!
Он наклонился, чтобы развязать ремни у меня на ногах. Я обреченно застонала.
Однако потянувшись к ремням, он внезапно замер и тут же резко обернулся назад.
Над головой у него просвистела выпущенная из арбалета стрела.
В одну секунду – не успела я даже опомниться от неожиданности – он выхватил притороченный к седлу щит и с яростным боевым кличем, от которого у меня кровь застыла в жилах, принялся быстро разворачивать тарна лицом к противнику.
Тут же я услышала сзади другой боевой клич, и в какой-нибудь паре футов от нас пронесся второй наездник. Широкий бронзовый наконечник его копья с глухим скрежетом скользнул по обшитому металлическими пластинами щиту моего похитителя.
Разворачиваясь, второй тарн начал описывать широкую дугу, чтобы выйти нам навстречу, а его наездник, привстав в стременах и зажав в зубах короткую стрелу, стал поспешно перезаряжать арбалет.
Мой похититель пошел в атаку, не давая противнику времени вложить стрелу в направляющие.
Когда нас разделяло всего несколько ярдов, второй тарнсмен отшвырнул арбалет и схватил в руки щит. Мой похититель, также привстав в стременах, толстым копьем нанес ему мощный удар. Тарнсмен парировал его щитом, отводя направленный ему в грудь наконечник копья в сторону.
Удар был столь силен, что, не будь тарнсмен опоясан широкими страховочными ремнями, его бы выбросило из седла. Подставленный им щит не выдержал удара; кожа на нем лопнула, и мой похититель, потянув к себе копье, вырвал щит из рук того тарнсмена.
Обе птицы развернулись, и воины начали сходиться снова.
Удар копьем второго тарнсмена и на этот раз пришелся в щит моего похитителя. Опять я сжалась от страха, когда острый наконечник его копья проскрежетал по металлическим пластинам нашего щита, обтянутого в несколько слоев толстой шкурой боска.
Щит выдержал. Еще дважды неприятель наносил удар, и каждый раз мой похититель отбивал его копье в нескольких дюймах от моего тела. Лежа поперек широкого седла моего похитителя, связанная по рукам и ногам, я сковывала свободу его действий копьем, поэтому он стремился сойтись с противником на расстояние меча."
"После очередного удара, пришедшегося в край, щит моего похитителя треснул.
