Я увидела, как поводья, или рулевые ремни – не знаю, как сказать точнее, – натянулись, и послушная им птица напружинилась, оттолкнулась от земли и мощными взмахами крыльев стала быстро набирать высоту, в одно мгновение оставив далеко под собой и машущих вслед нам крестьян, и их бревенчатые домики, крытые соломой, и рощу из темно-желтых деревьев ка-ла-на.
Плавные взмахи крыльев тарна ритмично следовали один за другим. Стремительный поток воздуха овевал мое тело, трепал мои волосы. Я лежала на широком седле, связанная ремнями по рукам и ногам.
Ремни были затянуты так туго, что я не могла даже пошевелиться. Никогда еще ко мне не прикасалась рука более сильного мужчины, не связывала меня так крепко, так безжалостно. Я чувствовала себя совершенно беспомощной. Я не знала, куда мы летим; знала лишь, что меня, Элеонору Бринтон, везут, чтобы снова сделать рабыней.
По положению солнца мне удалось определить, что мы летим в юго-западном направлении.
Вскоре после того, как птица набрала высоту и поднялась под облака, наездник нагнулся и внимательно осмотрел мое левое бедро, где у меня было выжжено невольничье клеймо.
– Рабыня, – произнес он недовольным тоном и снова выпрямился в седле.
Через секунду-другую он оставил поводья, схватил меня за волосы и повернул мое лицо в одну сторону, а затем в другую.
– И уши проколоты, – процедил он сквозь зубы.
Я застонала от охватившего меня отчаяния.
Тарн продолжал неустанно рассекать крыльями воздух.
Прошло довольно много времени, и наконец наездник снова бросил на меня короткий взгляд и вполголоса произнес:
– Мы над Воском.
Я догадалась, что мы подлетаем к обширным владениям Ара, в северной части выходящим к могучему Воску.
Однако час за часом тарн все так же взмахивал крыльями, унося меня все дальше в неизвестность.
Наездник даже не развязал мне рук, когда решил покормить.
– Открой рот! – приказал он и вложил мне в губы небольшой ломоть желтого са-тарновского хлеба. Я мучительно долго его жевала и с трудом проглотила. После этого он отрезал кусок мяса и также впихнул мне его в рот.
Пока я пережевывала мясо, он достал из седельной сумки кожаную флягу, откупорил ее и поднес к моим губам. Вода полилась мне в рот, в нос, на лицо, и я чуть не захлебнулась, но все же как-то ухитрилась сделать два-три глотка."
"Кормление закончилось. Я устало закрыла глаза.
Полет продолжался.
Немного погодя я стала потихоньку присматриваться к управляющему птицей воину. Он казался хорошо сложенным широкоплечим молодым человеком.
