Птица начала делать в воздухе широкий разворот; теперь она направлялась в сторону каланской рощи, оставшейся далеко внизу.
Меня вертело и трепало в воздухе, как беспомощную игрушку, подвешенную на ветру. Ремень безжалостно впивался в грудь. Я задыхалась.
Тут я почувствовала, что меня неторопливо, фут за футом, поднимают вверх. Я хотела ухватиться за ремень, но не смогла даже пошевелить плотно прижатыми к телу руками.
Прямо над головой я увидела чудовищные когти птицы – громадные, острые, хищно изогнутые, – но в следующее мгновение меня потащило в сторону от них, и я почувствовала плечом прикосновение к жесткому кожаному седлу и обутой в сандалию ноге наездника.
Через секунду я уже лежала у него на коленях. Я была так напугана, что не смела даже пошевелиться.
Сквозь прорези на шлеме я увидела глаза наездника. Они смеялись. Я поспешно отвела взгляд.
Мужчина расхохотался. Это был громогласный смех воина, тарнсмена. По телу у меня пробежала дрожь.
Мужчина снял с меня лассо.
Сидя в широком седле, лицом к наезднику, без всякой страховки, я испугалась, что могу упасть, и поспешно обняла его за шею.
Он смотал снятый с меня аркан и всунул его в кольцо с левой стороны седла. После этого он вытащил из-за пояса охотничий нож.
Я почувствовала, как его лезвие прошлось по пояску, стягивающему мою рубаху, и в ту же секунду подхваченная потоком воздуха рубаха у меня задралась и закрыла мне лицо. Наездник снял ее и отшвырнул в сторону. Он укрепил мне на поясе широкий страховочный ремень. Волосы у меня развевались на ветру.
Щекой я ощущала холод его шлема.
Он убрал от себя мои руки, обнимающие его за шею.
– Ляг на седло на бок, лицом ко мне, – приказал он. – Ноги – вместе, руки – перед собой!
Боясь выпасть из седла с такой высоты, я сделала все, как он велел.
Он связал мне руки и пропустил ремень к кольцу с одной стороны седла, а ремень, стянувший мне ноги, привязал к другому кольцу.
Я лежала у него на коленях, выгнувшись дугой и ощущая свою полную беспомощность.
Он похлопал меня по животу и расхохотался.
Это был смех тарнсмена, довольного своей добычей.
Я проклинала злую судьбу и свою трусливость, из-за которой позволила вытеснить себя из рощи прямо в руки кружащему в небе тарнсмену."
"Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого разбойника, и разрыдалась. Я снова стала чьей-то пленницей!
И надо же было так случиться, что меня вытеснили из рощи именно в тот момент, когда в небе появился этот тарнсмен!
Птица теряла высоту, широкими кругами опускаясь к земле.
