Его глаза внезапно посуровели.
– Хаакон со Скинджера – мой враг, – сказал воин. – Если ты действительно была его любимой невольницей, тебе очень не повезло, что ты оказалась у меня в руках. Мне придется относиться к тебе так же, как бы я отнесся ко всему, что принадлежало моему врагу.
– Я солгала, – прошептала я. – Солгала!
– А теперь ты лжешь, чтобы спасти свою шкуру от плетей, – сурово заметил воин.
– Нет! – закричала я.
– С другой стороны, – размышлял вслух мой похититель, – если ты была любимой невольницей у Хаакона со Скинджера, с такой рекламой я сумею получить за тебя приличные деньги, продав какому-нибудь богатому покупателю.
Отчаяние охватило меня с новой силой.
– Воин, – продолжала я изворачиваться, – признаюсь: я действительно была любимой рабыней у Хаакона. Однако он был жесток ко мне, и поэтому я убежала!
– А чего заслуживает невольница, которая лжет своему хозяину? – с ледяной холодностью поинтересовался похитивший меня воин.
– Всего, чего пожелает ее хозяин, – пролепетала я.
– А как бы ты сама поступила с обманувшей тебя невольницей?
– Я… я наказала бы ее розгами…
– Отлично, – произнес он и посмотрел на меня сверху вниз; в глазах у него не было даже намека на доброжелательность. – Как имя старшего офицера Хаакона со Скинджера? – спросил он.
Я вся сжалась в стягивающих меня кожаных ремнях.
– Не бейте меня, хозяин! – взмолилась я. – Пожалуйста, не бейте! Он рассмеялся.
– Тебя зовут Эли-нор, – сказал он. – Ты была невольницей Тарго из селения Клерус, что находится во владениях Тора.
В школе для невольниц в городе Ко-ро-ба, где ты проходила курс обучения, всем было хорошо известно, что ты не убираешь за собой свою клетку и что ты отъявленная лгунья и воровка. – Он похлопал меня по животу. – Нечего сказать, хороший у меня сегодня улов! И чем, спрашивается, ты могла меня заинтересовать – сам не знаю!
– Значит, вы меня уже видели?
– Да.
– Но ведь я в той школе была самая красивая, верно? Он рассмеялся.
– На свете много красивых женщин.
Я почувствовала, как последнее оружие ускользает у меня из рук.
– Значит, вы намереваетесь надеть на меня свой ошейник? – спросила я дрожащим голосом.
– Да, – ответил он.
Я закрыла глаза.
Прощай, Ар! Прощай, вольготная жизнь, о которой я столько мечтала в последнее время!
У меня исчезли всякие сомнения в том, что мне, Элеоноре Бринтон, придется носить унизительный невольничий ошейник, надетый рукой этого грубого похитившего меня человека.
