Мне стало грустно.
Интересно, есть ли в этих сундуках ненавистные мне колечки для носа и пожелает ли мой хозяин украсить меня подобным образом?
При одной мысли об этом настроение у меня окончательно упало.
– Чей это шатер? – поинтересовалась я у проходившей мимо невольницы.
– Неужели не догадываешься? – фыркнула она. – Конечно, Раска!
Действительно, догадаться было нетрудно.
У входа в шатер на траве развалились двое охранников. Они лениво опирались на свои копья и не спускали с меня полусонных глаз.
Я снова заглянула в шатер. Интересно, а где сам Раcк? Он так до сих пор и не пожелал меня увидеть.
– Уходи отсюда, – лениво бросил один из охранников.
Я услышала за спиной мелодичный перезвон колокольчиков и, обернувшись, увидела молодую темноволосую девушку в развевающемся одеянии из тончайшего полупрозрачного алого шелка. На щиколотке левой ноги у девушки был надет узкий золотой ножной браслет с подвязанными к нему крохотными колокольчиками. Девушка бросила на меня изучающий взгляд и быстро скрылась за пологом шатра.
Разговаривавший со мной охранник сделал вид, будто собирается подняться с земли. Не желая испытывать его терпение, я поскорее отошла от шатра и побежала в палатку для женщин. Спрятавшись за ее толстыми матерчатыми стенами, я опустилась на пол и заплакала.
Ена, занятая вышиванием на пяльцах нарукавной повязки, которую тарнсмены надевают на спортивных гонках тарнов, оставила работу и подошла ко мне.
– Что случилось? – участливо поинтересовалась она.
– Я не хочу быть рабыней! – воскликнула я. – Не хочу!
Ена обняла меня за плечи.
– Быть невольницей нелегко, – согласилась она.
Я выпрямилась и посмотрела ей в глаза.
– Мужчины такие жестокие! – всхлипнула я.
– Это верно, – согласилась старшая среди женщин.
– Я их ненавижу! – рыдала я. – Я их терпеть не могу!
Она ласково меня поцеловала. Глаза у нее смеялись.
– Можно мне говорить? – спросила я.
– Конечно, – ответила она. – В этой палатке ты можешь говорить, когда захочешь.
Я опустила глаза.
– Говорят… я слышала… – нерешительно начала я, – что Раcк из Трева очень суровый и требовательный хозяин…
Ена рассмеялась.
– Это верно, – сказала она.
– Еще говорят… что он, как никакой другой мужчина, может унизить и оскорбить женщину…
– Я не была ни унижена им, ни оскорблена. Хотя, конечно, если он пожелает унизить или оскорбить женщину, я думаю, он сумеет сделать это наилучшим образом.
