– Чего-то не хватает, – заметила она, окидывая меня скептическим взглядом.
Я решила молчать.
Она: снова направилась к сундуку. Девушки раскрыли рты от изумления.
Юта достала из сундука громадные золотые серьги и вдела их мне в уши.
Слезы градом покатились у меня по щекам.
– Это, конечно, не оставит мужчин равнодушными, – усмехнулась она. – Нужно чем-то их поразить.
Девушки дружно рассмеялись.
Юта взяла белую шелковую ленточку и несколько раз, не завязывая, обернула ее вокруг моего ошейника.
Этим она подчеркнула, что я была девушкой белого шелка.
Инга с Реной рассмеялись.
– А вы не смейтесь, – остановила их Юта. – Вы будете помечены точно так же, иначе как бы Рафф и Прон, эти охотники из Трева, в самый неподходящий момент не забыли о том, что и вы – девушки белого шелка!
Теперь расхохотались остальные невольницы.
Я с возмущением заметила, что Инга и Рена проявили явное неудовольствие по поводу того, что и их ошейники обмотали белыми лентами. Я не могла этого понять.
Неужели они хотели почувствовать себя беспомощными рабынями в объятиях Раффа и Прона? Очевидно, все обстояло именно так, и я снова почувствовала глубокое презрение к их женской слабости. А ведь Инга некогда принадлежала к касте книжников, а Рена прежде вообще была свободной женщиной! Ее даже величали госпожой Реной из Лидиса. Впрочем, стоит ли удивляться: все они рабыни по самой своей природе.
Мне было приятдо сознавать, что у меня нет с ними ничего общего.
Но как же унизительно мне, Элеоноре Бринтон из Нью-Йорка, будет предстать перед мужчинами и тем более прислуживать им в подобном одеянии, с колокольчиками на руках и ногах!
Юта сбрызнула каждую из нас туалетной водой.
"
"– Ну, вперед, рабыни! – хлопнула она в ладоши, и девушки побежали к центральной части лагеря, где их встретили радостные, полные восхищения крики мужчин.
Мы с Ютой остались вдвоем.
– Ты тоже иди, – сказала Юта.
Со сжатыми от злости кулаками, надушенная, в прозрачной шелковой накидке, с колокольчиками, мелодично перезванивающимися при каждом моем движении, я угрюмо побрела к центру лагеря, где возвышался пламенеющий шелками шатер Раска из Трева.
– Вина, Эли-нор! Принеси мне вина! – крикнул молодой воин.
Сопровождаемая перезвоном колокольчиков, я поспешила его обслужить.
Опустившись перед ним на колени, я наполнила его кубок. Аккорды разливающейся по всему лагерю музыки были такими же знойными и пьянящими, как подогретое вино.
