Она еще раз посмотрела на меня и пошла прочь. Пройдя несколько шагов, она обернулась.
– Прощай, рабыня, – бросила она. – Если я увижу Раска, я скажу ему, что здесь, на этом холме, под светом германских лун стоит прикованная цепями невольница, которая жаждет его прикосновения.
– Желаю вам удачи, госпожа! – крикнула я ей вслед. – Желаю вам всего хорошего!
Вьерна не обернулась.
Она подошла к покорно ожидающей ее девушке, развязала ей ноги, подняла с земли и за привязанный к ее ошейнику ремень повела за собой. Когда они огибали ближайшую палатку, я заметила, что рот девушки заткнут кляпом.
У меня не было сомнений, что этой отважной женщине, предводительнице разбойниц, без труда удастся доставить свою пленницу в северные леса.
Я снова осталась в полном одиночестве, прикованная цепями под безмолвно плывущими над землей огромными германскими лунами.
Внезапно я ощутила чье-то присутствие. Я вскинула голову и заметила стоящего неподалеку человека.
Стон вырвался у меня из груди. Я протянула руки и рванулась к нему.
Раск не стал снимать с меня цепи. Но он утопил меня в своих объятиях и прижал рыдающую от счастья рабыню к теплой сырой земле.
Близился рассвет. Мы лежали на вершине поросшего травой холма, завернутые в его длинный плащ.
Внутренним чутьем осознавая, что не вызову его неудовольствия, я робко прикоснулась губами к его щеке и плотнее прижалась к его лежащему у меня под головой плечу. Мне хотелось кричать от счастья и смеяться, не скрывая текущих по щекам слез радости.
Мы долго лежали молча.
На траву выпала предутренняя роса и пропитала накрывающий нас плащ. Небо на востоке посветлело, и в сером полумраке уже можно было различить отдельные былинки травы, сгибающиеся под тяжестью тускло мерцающих капель росы.
Элеонора Бринтон, бывшая жительница Земли, некогда богатая, высокомерная и избалованная девушка с нью-йоркской Парк-авеню, зябко кутаясь под грубым плащом воина, лежала на вершине поросшего травой холма и сладострастно прижималась щекой к плечу горианского разбойника – своего повелителя и полновластного хозяина.
Я приподняла голову и заглянула в глаза Раску. Он ответил мне долгим, внимательным взглядом.
– Как получилось, что я так привязался к тебе? – задумчиво сказал он.
– Я люблю вас, хозяин, – прошептала я. – Люблю!
– А я тебя презираю, – ответил он.
Я рассмеялась; слезы снова навернулись мне на глаза.
– И тем не менее, – продолжал он, – с тех пор как я впервые увидел тебя в невольничьей клетке в Ко-ро-ба, я не мог тебя забыть.
