Меня неотступно преследовало желание ощутить тебя в своих объятиях.
– Я – ваша, хозяин, – пробормотала я. – Я полностью принадлежу вам. Полностью и безоговорочно. Я – ваша рабыня. Ваша беспомощная, во всем подвластная рабыня!
– Как только я тебя увидел, сразу понял, что ты никогда не сможешь стать обычной рабыней, – возразил мне Раск.
Я плотнее прижалась к его плечу и обвила рукою широкую грудь.
Он казался чем-то озадаченным, даже обеспокоенным. Он приподнялся на локте и нежным движением убрал волосы с моего лица.
– Неужели это возможно, – с удивлением произнес он, – чтобы я, Раск из Трева, мог привязаться к простой рабыне?
– Я люблю вас, хозяин! – воскликнула я, потянувшись к нему. – Люблю больше всего на свете!
Он не дал мне прикоснуться губами к своим губам; он отстранился и, улыбаясь, посмотрел на меня сверху вниз.
– Не будет ли тебе любопытно узнать, почему я никогда не позволял тебе прислуживать мужчинам, как это делали остальные девушки? – спросил Раск.
– Очень любопытно, – с ответной улыбкой призналась я.
– Я берег тебя для себя, – признался он. Я рассмеялась.
– Я старался держаться вдали от тебя как можно дольше. Но когда увидел, как ты танцуешь, я не сдержался.
Слезы снова потекли у меня по щекам. Я прижалась к нему губами.
Внезапно его руки легли мне на плечи и отстранили меня.
– Твой танец выражал такую дерзость, такую гордость и презрительное высокомерие, что я не мог оставить это без ответа.
Я подняла на него смеющиеся глаза.
– Во мне больше не осталось ни дерзости, ни высокомерия, хозяин, – прошептала я.
– Во мне не осталось даже гордости, не говоря уже о презрении. – Я снова потянулась к нему губами.
– Что же наполняет тебя теперь? – поинтересовался он.
– Теперь, – ответила я, – меня наполняет только глубокая покорность моему повелителю. Покорность и осознание моей глубокой, всецелой принадлежности ему, моему хозяину.
Он посмотрел на меня и усмехнулся.
Я тоже рассмеялась.
– А я слышал, что в нашем лагере есть дерзкая рабыня, гордая и непокорная.
– Ее больше нет, хозяин.
– Разве ей удалось убежать?
– Нет, хозяин, убежать ей не удалось.
– Ее, кажется, звали Эли-нор. Это имя тебе знакомо?
– Знакомо, хозяин. Ей не удалось убежать. От Раска еще не убежала ни одна невольница.
На его лице заиграла самодовольная усмешка.
– Это верно."
"Раск был доволен собой, этот дикарь, это чудовище. Но что говорить: он был прав!
– Что же с ней произошло? – поинтересовался он.
– Она стала покорной рабыней.
