— Можно мне сегодня занять твое кресло? — спросила Чариз.
Он стиснул зубы. По ее телу снова побежали мурашки. Ей доставляло удовольствие мучить его.
— Дьявол тебя побери, — проскрежетал Гидеон, шагнув к ней.
Кутаясь в шаль, Чариз молилась о том, чтобы он не стал ловить ее на слове и не заставил провести ночь, сидя в кресле. В спальне было тепло, в гостиной — холодно. Через час она посинеет от холода, и после двух прошедших ночей перспектива вытянуть ноги в мягкой кровати казалась весьма заманчивой.
Ока вскинула голову и окинула его надменным взглядом, эффективность которого она успела проверить на сотне неудачливых ухажеров.
— Ты намерен плеткой загнать меня в постель, Гидеон?
— Ты…
Она приподняла брови.
— Да?
— Проклятая колдунья.
Глаза его горели гневом.
— Вежливым тебя никак не назовешь.
— О черт!
Гидеон подхватил ее на руки и отнес на кровать."
"Она ждала этого, молилась об этом. Но даже при этом шок от того, что он держал ее на руках, от жара его кожи, который она ощущала сквозь рубашку, от того, что его трясло от ярости, заставил ее вскрикнуть.
— Ты сама напросилась, — процедил Гидеон сквозь зубы.
Да, она сама напросилась. Слава Богу, она получила то, о чем просила. Она робко закинула руку ему за шею, теребя шелковистые волосы у него на затылке.
— Как ты смеешь так грубо обращаться со мной?
— Надо было раньше об этом подумать, — бросил он в ответ.
Сдержанная куртуазность, которую он демонстрировал перед посторонними, исчезла.
Он был крупным, сердитым, привыкшим командовать и необычайно мужественным. У Чариз по телу побежали мурашки.
Он дошел до края кровати.
— Спокойной ночи, Чариз.
Не церемонясь, он опрокинул ее на смятые простыни. Пару секунд она приходила в себя, во все глаза уставившись на него.
— Как… — Она замолчала и еще раз набрала в легкие воздух. — Как ты собираешься меня здесь удержать?
— Я могу тебя связать.
Он по-прежнему был зол.
— Ты этого не сделаешь.
— И вставить тебе кляп.
Кляп кажется мне замечательной идеей.
Она вжалась в матрас, гадая, почему при мысли о том, что собственный муж связывает ее, живот ее сводит от приятного возбуждения.
— Я бы тебя укусила, — задыхаясь, сказала она.
— Черт тебя побери, Чариз.
Гидеон отвернулся. Сердце ее упало. «Сейчас он уйдет», — подумала она. Все ее усилия оказались тщетными. Она проиграла. На душе было тоскливо. Она устала. День был долгий и трудный для обоих.
